Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » Sua cuique fortuna in manu est


Sua cuique fortuna in manu est

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


https://78.media.tumblr.com/44e9e67118a4bfd03d29cc0465e13efd/tumblr_ngjqpsG1V91rb19a9o1_500.gif

Sua cuique fortuna in manu est

ДАТА: ровно по канону

МЕСТО: КГ.

УЧАСТНИКИ: Джон/Рейнис

У каждого из нас есть выбор.  Вместо стены путь лежал дальше.

0

2

Можно ли, в шестнадцать лет решая свою судьбу раз и навсегда, не испытывать никаких сомнений? Знать, что выбор решит сразу все, и его невозможно будет отменить или поменять, что все возможности, реальные или даже нет, сводятся к одной. К одному месту, забытому всеми богами, к службе, которая равняется смертной казни, и я приговоряю себя к ней сам.
В Винтерфелле мне не остается места, когда там нет отца, с отцом мне не будет жизни и в Красном замке. Мне остается Ночной дозор и пример дяди, единственного родственника, что мне будет рад. Но дяди нет, он сгинул где-то за Стеной, незадолго до моего прихода. Я следую выбранной ранее дороге, но все чаще думаю, может быть, все же, ошибка, и я свернул не туда?
Призрак бежит впереди, лошадь мягко ступает по свежему снегу. Место ссылки преступников и тех, для кого не осталось места в мире - у меня за спиной. А перед глазами весь остальной мир, который я никогда не увижу Орлиное гнездо, где провел свое детство отец, маяк Староместа, Браавос и его великана. Жаркий Дорн, Речные земли, в паводки заливаемые водой так, что потоки уносят мосты, и для переправы годятся лишь лодки. Так много вещей обыденных, но кажущихся чудесными для того, кто готов закрыть себя для них навсегда в мире холода, льда и долгой ночи. Призрак останавливается у развилки, красные глаза смотрят на меня не мигая. Улыбка трогает мои губы, и я пришпориваю лошадь, выбрав поворот. Вперед, в неизвестность, в мир, где мне нет места – его искать.
В месте, которое было мне домом раньше, меня не примут. Мои братья там, но их мать поставила условие отцу, и я о нем знаю. Она и раньше терпела меня только потому. Что это была его воля. Но отец и сестры в королевской гавани, и кроме них у меня не осталось никого. Пусть я знаю, что бастарду там тоже не окажется места, я могу попытаться. Кто знает, какой пусть откроется мне тогда – на Стену я еще успею.
Путь в Королевскую гавань со Стены долог. Мы с Призраком иногда разделяемся, иногда ночуем вместе под звездным небом. А в Красный замок незваному мальчишке, да еще с волком, дороги быть не может. В первую ночь в столице из окна самой дешевой комнаты на окраине замок не видно, но я смотрю на узкую улицу, слыша пьяные голоса внизу, и радуюсь хотя бы тому, что мы добрались, но волнуюсь за волка – охотиться ему будет гораздо труднее, оставаться в безопасности тоже.
Как мне увидеть отца – вопрос, на который у меня пока нет ответа. Я подходил к замку, говорил со стражниками, кто-то гнал слишком любопытного парня, а кто-то, откровенно скучающий на службе, был рад поболтать, но не мог ничего сообщить. А потом, спустя пару дней, за мной пришли люди отца. В замке на мне тут же повисла Арья, Санса отвернулась, а отец, поднявшись навстречу, чьего слова я опасался до самого конца, сказал, что рад мне, и что я буду теперь с ними здесь. Призрак был уже рядом, я узнал от отца вечером, когда девочки спали, о его визите к отцу, о тайном ходе и о том, что отец узнал здесь. Он сказал мне быть готовым и присматривать за сестрами, и отдал мне Лед, чтобы я хранил меч там, где безопасно. И что, как только король Роберт вернутся с охоты, отец расскажет ему правду.
Но король вернулся лишь за несколько часов до собственной смерти. По одному взгляду отца я понял, что ждать мне нельзя. Он отдал приказ готовить корабль на Север и вышел. Это был последний раз, когда мы с ним говорили, когда я видел его живым. Я нашел Арью в зале, где ее обучали искусству водных плясунов из Браавоса, и едва успел увести – учитель заступил пришедшим людям короля, пусть и мертвого, дорогу. Лед был со мной, но второй сестры не было, и я замешкался, не зная, что делать. Несмотря на все, я не мог оставить Сансу здесь одну, ведь теперь королева, которой она так восхищалась, становилась нашим врагом. Сомнение могло стоить жизни нам всем – Призрак потянул меня за полу плаща, под которым прятался меч, и указал носом на едва заметно утопленный в стенной кладке камень. От прикосновения открылся проход – и я, крепко держа за руку Арью, не выпуская шерсти Призрака из-под пальцев другой руки, сделал свой выбор снова и шагнул в неизвестность вперед.
Мы шли долго, и успокаивала меня только уверенность волка, а Арью – моя уверенность. Мы вышли где-то недалеко от городских стен, но в этом месте я не был. А вот Призрак да, судя по тому, как уверенно он дальше выбирал путь. Я не сразу, но быстро понял, в каком месте и перед какой дверью мы оказались, но волк остановился, и мне не осталось ничего, как постучать. Нам открыли. Открыли, и на большого белого волка реакция тех, кого мы здесь встретили, была не такой, как была бы у людей, которые впервые его видят. Я с удивлением понял, что больше интереса здесь вызываю я сам – по взглядам, улыбкам, прикосновениям… Если бы не адреналин, не трах быть пойманным и не ответственность за сестру, я мог бы смутиться и смешаться, но смог только попытаться закрыть глаза Арье рукой – ей еще слишком рано подобное видеть. Призрак вел нас, как будто и тут знал путь, и я просто перестал пытаться что-то для себя объяснить, и шел, доверившись ему. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, и Призрак, остановившись у одной из дверей, поскребся, дверь открылась, мы быстро нырнули внутрь, и только потом я увидел, кто нас впустил.
Девушка была в комнате одна, и как раз сейчас она наклонилась к Призраку, зовя его старым другом и целуя в нос. Это зрелище окончательно сбило меня с толку – что общего может быть у Призрака и у нее, когда и как они умудрились познакомиться, да еще так близко? Я мешкаю и не выпускаю руки Арьи, хотя и знаю, что раз Призрак привел нас сюда, раз позволяет себя касаться, значит, здесь безопасно.
- У Призрака неожиданно появились знакомства, о которых я не знаю.
Волк в это время проходит дальше в комнату и вообще чувствует себя здесь вполне комфортно. У меня появляются сомнения  в том, что то время, когда мы были разделены, мы оба только и занимались тем, что искали путь к отцу, хотя у него получилось и это.
- Откуда вы друг друга знаете?
Я прохожу чуть вперед, но все еще держу за руку сестру, а она тянет меня к волку вперед и с любопытством смотрит по сторонам.
- Меня зовут Арья, это Джон, а волк – Призрак. – Выдает вдруг все девочка без лишних разговоров. – А ты кто?
- Нас могут искать. – Сознаюсь уже я. – Но, раз Призрак привел нас сюда, он верит в то, что здесь мы можем быть в безопасности или сможем найти помощь.
Запоздало вспоминаю наш путь от одной двери до другой и понимаю, что понемногу начинаю краснеть. Суть происходящего, вроде бы, яснее ясного, и на какую помощь среди людей здесь мы можем претендовать? Но Призраку я верю, он бы не подвел нас.
- У меня тоже есть волчица. Ее зовут Нимерия, но мне пришлось заставить ее уйти, чтобы спасти ее. Но Джон прав, Призрак знает, что делает, как знала бы Нимерия. - Арья серьезно кивает головой, опираясь на бок белого волка. - Как вы познакомились с ним?

0

3

Каждый из нас, говорил дядя тихими вечерами в водных садах, всего лишь фигура на доске для игры. Стоит лишь определить, какая. Он бережно расставлял резные статуэтки, называя их, спрашивая у нас, детей, ассоциации к ним из нашего мира, а потом мы играли. Отец всегда смотрел, редко подсказывая, только взгляд говорил, сделал ли бы он точно такой же ход или совсем другой, сохранил бы ту или иную фигуру, или пожертвовал ей, чтобы быстрее добиться цели. У каждой фигуры был свой статус. И своё имя-ассоциация, от того жертвовать кем-то порой было слишком сложно. Но это престолы, говорил Доран, в них всегда приходится терять, но оберегать стоит лишь самое важное - семью и ее интересы. Эта детская игра в кайвассу, смешанная с ассоциациями, научила и другому - каждый должен быть на своем месте и выполнять свои задачи, чтобы сохранить самое важное - дом Мартелл, Дорн.
Дорн позади уже давно, каждый день вместо запаха пряных специй и сладких апельсинов, если открыть окна, выходящие не во внутренний садик, а на улицу, чувствуется вонь огромного города. Противно.
Противно, хотя здесь, в заведении одной из женщин отца, верной ему и Дорну (щедрое финансирование и старые знакомства всегда творили чудеса), везде запах знакомых масел. Здесь комфортно, вокруг почти все свои, дорнийцы, знающие и любящие отца, нас самих, поэтому на молчание и отсутсвие вопросов, быстрое решение проблем всегда можно расчитывать. Часть семьи должна быть здесь.
Часть семьи должна быть здесь сейчас, потому что игра уже началась. Доска дядюшки для кайвассы сменилась на глобальную свою версию - целую страну. И мы все фигуры. Каждый должен быть на своём месте.
Каждый должен быть на своём месте, чтобы сохранить главное - Дорн, он и есть семья, чтобы по заслугам получили те, кто нашу кровь осквернил. Ждали слишком долго...
Слишком долго, но игра началась, поэтому я здесь, в комнатах, которые по приезду занимает отец. И сделать должна то, что умею - узнать о фигурах на другой стороне доски. У каждого есть свои слабости и тайны. Их можно использовать, чтобы уничтожить или перетянуть в свой лагерь. У каждого свои сильные стороны и возможности. Нужно узнать все, что возможно.
Нужно узнать все, что возможно, ведь тот, кто больше знает, увереннее и чётче двигает фигуры, у него меньше потерь и намного больше шансов на победу. Дорн примет только этот исход. Мы и есть Дорн.
Мы и есть Дорн, где бы ни были и кем бы не претворялись. В руках старый дневник жены Марона Мартелла, Дейенерис, в котором она описывала то, что помнила, начиная с бытности молодой девушкой и заканчивая мудрой старицей в Водных садах. Ее мысли. Чувства. Но сейчас это не важно.
Но сейчас это не важно. То, что нужно, углём начерчено везде - дороги в Красном замке, которые она знала, о которых Таргариены говорили только своим детям. Они - тайна.
Тайна, любящая жертвы. Первой был казненный архитектор, их создавший. И всякий, кто без знаний и приглашения оказывался в лабиринте.
В лабиринте играть любопытно, отвечала в детстве отце в садах, когда терялась в выстриженных деревьях. Но этот путь намного опаснее, чем детское развлечение.
Намного опаснее, чем детское развлечение, поэтому все рисунки изучаются (и совершенно нет гарантии, что они верны, что с этим делать - неизвестно), берутся с собой вместе со свечой, которую зажечь может быть проблематично. То ещё приключение.
То ещё приключение, но главное пройти все в первый раз и запомнить.
Запомнить и пройти - задачи, следующие за главной - остаться незамеченной и проникнуть внутрь замка. Темнеет.
Темнеет. В старой стене находятся едва заметные следы-знаки, нажимаю их, проход открывается.
Проход открывается. Я собираюсь сделать шаг, как кто-то быстро из-за угла ближайшего здания пробегает мимо прямо в открывшуюся дверь, успеваю заметить только белый мех. А потом красные глаза.
Красные глаза. Несколько шагов обратно - волк мотает головой в сторону темноты, как будто торопя, зная, что заметить могут. Но идти сразу неблагоразумно. Если честно, идти в туннель, в который залежал огромный волк - верх безумия. Но волк выбегает, качается носом Руки и снова убегает. Делаю шаг и снова касаюсь символов. Проход закрывается.
Проход закрывается, а под рукой мягкий мех. Темноту разбавляем огонь свечи.
- Тебе тоже очень нужно в замок? - любопытство.
Любопытство, а волк как будто кивает головой и идёт, ведёт. Где-то останавливается. Где-то что-то обходит. Ему карма не нужна. Нюх.
Нюх. А я запоминаю каждый поворот, ощупываю стены в узком коридоре, который вскоре выводит нас к развилке. Волк смотрит на стену впереди себя, потом на меня. Он явно нашёл тот запах, который искал. В башне десницы.
- Конечно, Старки... волки.
Фыркаю себе под нос, иронично. Открываю по рисунку портал за гобеленом, ведущий туда, куда нужно волку.
- Кажется, наши пути расходятся, - волк понимает все.
Волк понимает все, снова как будто кивая головой.
- Будь осторожен, - треплю между ушей.
Треплю между ушей, иду дальше. Комнаты королевы. Слышно все хорошо. Фигуры начинают на доске расставляться.
Фигуры начинают на доске расставляется. Каждый день новые. Я слушаю. Запоминаю. В один из дней, стоя в темноте за скульптурой, глазами которой можно увидеть солярий королевы (он должен был принадлежать Элии), чувствую прикосновение чего-ил мокрого к руке и вздрагиваю. Смотрю.
Смотрю и вижу белого волка, с любопытством смотрящего вокруг и тоже явно слушающего голоса. Начинаю думать, что он понимает больше, чем мне кажется.
- Здравствуй, старый друг. Как сам зашёл сюда? - наклоняюсь и целую в нос.
Наклоняюсь и целую в нос, получая непонимающий взгляд, который так и говорит, что он - большой и страшный волк, а тут...
- Не обижайся, так я приветствую друзей.
Волк все ещё смотрит с сомнением, а потом мы слушаем разговор Серсеи и глупенькой девочки, которая говорит и не думает.
- Недалекая, - комментирую.
Комментирую, получая полуукоризненный взгляд, смешанный с согласием, и понимаю.
- Ты ее знаешь, раз шёл к деснице. Его дочь - невеста принца, - а кто говорит понятно.
А кто говорит, понятно, потому что девочка поёт целую оду своему возлюбленному, который на деле не стоит ничего. Я наблюдала. Малышке придётся разочароваться семейной жизнью. Но это не важно.
Не важно, пусть верит. Нужно просто узнать. С волком мы встречаемся иногда в потайных ходах. Мне кажется, он приходит с того хода в покоях десницы, я его не закрываю. С ним наблюдать интереснее.
Интересно наблюдать и за ним самим - редкое существо. Он ходит с молчаливым мальчишкой. Вижу их другой раз вместе, волк тут же оборачивается, давая знать, что он знает, где ты. Никакой игры в прятки.
Игры в прятки однажды затягиваются до ночи, совсем поздно. Иду к выходу, а волк следом.
- Никто никогда не произносит твоё имя... даже мальчишка, с которым ты ходишь.
Волк еле заметно рычит. Сразу понимаю, что тот человек - явно не предмет обсуждений с новым другом. Поднимаю вверх руки, будто сдаюсь.
- Твой человек, понятно.
Мы выходим вместе, волк продолжает идти следом. Смотрю на дверь, которая закрывается.
- Тебе не надо в замок?
Волк в ответ лишь фыркает, продолжая идти - провожает. Улыбаюсь, опуская руку в мех и трепля по шерсти.
- Спасибо, - он знает.
Он знает, за что. У двери мы останавливаемся, снова тяну к нему руку.
- Пойдём со мной? Завтра вместе вернёмся в замок, - та дверь все равно закрыта.
Закрыта, волк это знает сам. А стражники не факт, что радушно пустят, не испугавшись и не перепутав огромного белого гостя с объектом для атаки. Открываю дверь - волк проскальзывает внутрь.
Проскальзывает внутрь и осматривается. А потом вопросительно смотрит на меня. А потом снова на людей и их занятия.
- Лучшее место, чтобы спрятаться, поверь мне. И молчать они умеют, не заплавать вопросы. Смотри сам, - заглядывая на кухню.
Заглядывая на кухню прошу свежего сырого мяса. На волка смотрят подозрительно, но все молчат.
- Видишь? - когда заходим.
Когда захотим в комнаты отца, которые сейчас мои. Ставлю миску с мясом у камина, рядом ковёр.
- Добро пожаловать, - сажусь на ковёр.
Сажусь на ковёр, наблюдая за волком, и засыпаю рядом. Утром мы уходим обратно в замок: волк к своему человеку, а я слушать и наблюдать.
Наблюдения занимают много времени. Но дни способны удивлять. В один из них кто-то скребется в дверь - так может только новый друг. Открываю.
Открываю, чтобы пропустить его и тех, кого он привёл. Старки.
Старки сейчас не фавориты. После смерти короля Эддард Старк арестован. Много знал.
Много знал - знамя всегда были и возможностью, и опасностью одновременно. Опускаюсь и целую волка в нос.
- Ты привёл ко мне своих друзей, старый друг?
Друг же волка, кажется, озадачен, он спрашивает и мило краснеет. Наклоняю голову на бок и наблюдаю. А девочка рядом меньше, но звонче, сразу говорит, выдавая все.
- Привет, Арья, - напоминает тебе младших сестёр.
Напоминаемых тебе младших сестёр, тоже живых и подвижных.
- Так ты, старый друг, Призрак. До этого никто не звал тебя по имени, - улыбаюсь, переводя взгляд на мальчишку. - Даже ты, когда при тебе называли его без имени. А он тебя в обиду не давал.
Он не давал даже сказать про его человека слова. Верный.
- А я Обара, - имя старшей сестры.
Имя старшей сестры вызывает улыбку. Но это маленькая игра.
Маленькая игра, которую дополняют слова Джона о том, что их могут искать. Прищуриваюсь.
- Да, ваш отец уже в подвалах замка. Там мы с Призраком и встретились - в Красном замке, - отвечая.
Отвечая, пытаюсь понять, знают ли дети об участи отца.
- Сочувствую, - искренне.
Искренне, ведь я люблю своего отца, они своего тоже. И это удар. Пустыню бы перевернула по песчинке, но не дала бы ничему случиться с отцом, если бы это было в моих силах.
- Да, Призрак знает, что делает, - говорила.
Говорила волку, что здесь можно спрятаться, он запомнил. И сейчас устраивается у камина, наблюдая из-за полуприкрытых век. А девочка говорит имя своей волчицы, звонко смеюсь.
- Отличное имя.  люблю эту историю.
И так поймут, как на их лицах отпечатался север, так на мне юг.
- Для начала вас нужно спрятать. И начнём с одежды. Арья...
Смотрю на девочку, открываю дверь и зову мальчика с кувшином воды, прося принести его комплект своей одежды, кладя в его карман несколько монет.
- Мы тебя подстрижем и выдадимся за мальчика, носящего воду здесь и помогающего, пока вам не безопасно выходить. Придумай себе имя, скажи нам. Никто, кроме тех, кто в комнате, не должны знать ничего, кроме него, хорошо?
Беру ножницы и указываю девочке на место у камина. Она не мешкает и садится, мне это нравится. Правда, похожа на сестёр. Волосы срезаю, ровняю и отрезанные отправляю в камин. Мальчик приносит свою одежду, отдаю ее Арье. Она все понимает без слов.
- Ванная, - указываю на дверь.
Указываю на дверь, девочка скрывается за ней. Мальчишка, прошедший в комнату , ходит из одного угла в другой, а потом спрашивает о том, что  здесь делаю. Смеюсь, подходя к нему, останавливая.
- Где ты? - с улыбкой.
С улыбкой сбить мальчишку с толку. Делаю шаг вперёд, крепко обнимая.
- И что здесь делают? - шепотом на ухо.
Шёпотом на ухо, беря его ладонь в свою и проводя по своему телу, подхватывая ткань на разрезе, дальше по коже до ножей.
- Хочешь попробовать? - прикусывая кожу за ухом и отходя.
Отходя и думая о том, что подумал мальчишка: проба местного колорита или стали. Тихо смеюсь, оглядывая его.
- Теперь займёмся тобой, - открываю сундук. - Но сначала...
Сначала касаюсь оружия за его спиной.
- Валирийская сталь... - тяну руки.
Тяну руки, но меч тяжёлый. Слишком. Зову мальчишку с собой к постели и открываю колону, показывая, как это сделать самому.
- Здесь он будет в безопасности. Значит, твой отец знал, что над ним собираются тучи...
В сундуке достаю вещи отца. Достаю синюю ткань и кидаю ему.
- Переоденься, потом займёмся волосами... и ты мило краснеешь, - уходя к девочке.
К девочке, которая теперь на себя не похожа. Довольно киваешь головкой, поишь ее чаем и укладываешь спать.
- Ромашка и мята, - объясняю состав чая, он захочет узнать, что пила сестра. - Твоя очередь.
Достаю гребень и иду к нему, усаживаю на кресло. Волосы локонами - красиво, жаль обрезать. Масло выпрямляет, лишь на концах оставляя завитки.
- Вот так, - передаю гребень ему.
Передаю гребень ему и сажусь рядом с волком, опираясь спиной на его ноги.
- Теперь ты мне помоги, - перебирая шерсть волка.
Волк лениво открывает глаза и снова дремлет - силы копит.
- Вам пока нельзя выходить, не безопасно. Если нужно будет что-то узнать в городе, скажешь мне, - прикрывая глаза. - Почему ты назвал его Призраком?
Подумав, рассказываю историю о встрече с волком и о том, как он провожал меня и оставался рядом. А потом слушаю.

Отредактировано Adelheid Fawley (2018-07-30 21:06:19)

0

4

Когда я ехал через всю страну в королевскую гавань, я ехал к отцу и знал, что, даже если он рассердится, увидев меня в столице, не оставит без помощи одного, я не буду брошен, буду с семьей. Сейчас, петляя по темным коридорам и узким улочкам, держа за руку Арью и следуя пути, выбранному Призраком, я прекрасно понимаю, что мне не на кого больше положиться здесь, кроме. Отец говорил со мной честно, и я осознаю, какая над нами, над ним, особенно, висит опасность. Теперь отцу должен помочь уже я, позаботившись о сестрах и фамильном сокровище, мече. Мне нужно доверять себе и чутью волка, тем более что опираться на что-то другое просто не получится, больше ничего нет.
Я веду с собой Арью, но все время думаю о второй сестре. Даже осознавая, что при ее близости к королеве и ее детям, мне бы вряд ли удалось вывести из замка и ее, чувствую, будто совершил страшное предательство, и это меня гложет сильнее, чем что-то когда-либо. Только то, что со мной рядом Арья, в сознании дает мне поблажку – сначала защитить одну из сестер, после вернуться за второй. Пусть даже я пока и не представляю, как осуществить и одно, и второе.
Призрак уверенно выбирает путь, а я не был здесь, но стараюсь запомнить дорогу. Правда, дверь, у которой останавливается волк, оставляет меня в замешательстве и сомнениях, но мы входим внутрь. Жизнь не стоит на месте, в таких заведениях она вообще никогда не останавливается, и проблемы десницы короля и его детей здесь очень маловероятно кого-то волнуют, но расслабиться нельзя, нужно быть начеку. А Призрак ведет нас дальше, и мы становимся свидетелями сцены, расскажи мне кто о такой, не поверил бы. Девушка, я ее не знаю, целует Призрака в нос и зовет старым другом, а он разваливается в комнате явно на привычном месте.
Если я еще думаю, как следует правильно себя вести и что говорить, то Арья сразу проходит к Призраку вперед и выдает и наши имена, и рассказывает о своей волчице, а сложить остальное для подруги Призрака сложным не будет. Так даже лучше – если мы претендуем на помощь этой девушки (интересно, а какую помощь мы сможем от нее получить?), то лучше не пытаться скрыть что-то, так что и факт, что за нами могут прийти, скрывать я не буду – пусть решает, хочет она быть связанной с этим, или лучше ей отправить нас за дверь.
Названное имя девушки мне ни о чем не говорит, но я киваю, знакомясь, и меня очень интересует, что же связывает ее и Призрака. Имени волка она не знает, но откуда-то знает меня.
- Разве мы виделись? – Я удивлен. Я не много пробыл в Красном замке, чтобы меня успели заметить все его обитатели и запомнить, кто я такой. Разве что, Призрак для них идеальная подсказка. – И разве кого-то интересовало имя волка, когда мы говорили? Кроме Призрака других волков там, - я киваю куда-то в сторону двери, - нет, им это не нужно. А те, кому нужно, имя знают и зовут по нему.
Отворачиваюсь к камину, смотрю на пламя. Бастард Неда старка, бастард десницы. Один такой, скажешь, и все поймут. Лютоволк бастарда Старка – еще проще. Волков намного меньше, чем незаконных мальчишек по фамилии Сноу или любой другой. Здесь – Уотерс. И кто его знает, может быть, эта фамилия должна была стать моей по традиции и по месту рождения?
А Обара, осмотрев меня и Арью, говорит нам о маскировке. Она видит, что моя сестра не будет против попытки переодеть ее в мальчика, и придумывает ей роль, которая ее заинтересует, она сможет достоверно вжиться в нее. Арья придумывает имя – Мику, мальчик, с которым она сдружилась, и о смерти которого грустит. А об остриженных волосах она пожалеет едва ли. Волосы отправляются в камин, а Арья – одеваться, примеряя свою новую роль. Мы с Обарой остаемся одни, только Призрак с нами. Арья возвращается, я ободряюще треплю сестренку по коротким теперь волосам.
- Они быстро отрастут, и долго претворяться тебе не придется.
- Это просто волосы и одежда, Джон. Вот отец удивится, когда увидит.
А я знаю, что не просто, и Арья устала, волнуется за отца, за своего учителя, особенно после того, как услышала, что отец арестован. Она не знает, в чем его обвиняют, но верит в его невиновность. А я верю в то, что королева прячет так правду, а это значит, отца не отпустят просто так. Арья засыпает, выпив чаю, состав которого Обара проговаривает специально для меня, снижая мою возможную подозрительность. Призрак спокойно дремит на коврике, а я не знаю, что делать, и за что хвататься, хочу по комнате из конца в конец.
Нужно расспросить Обару о подробностях того, что ей известно об отце, и о том, почему она нам помогает и что планирует делать дальше. Да и имя – разве его достаточно, чтобы полностью положиться на совсем незнакомого человека? Да, Призрак спокоен, но ведь не может она идти на риск, связавшись с нами, только по старой с ним дружбе.
- Что еще говорят в городе о нашем отце? – Скрывать, чьи мы дети, смысла нет никакого. – Мы ничего не знали, пока шли сюда. – Оборачиваюсь на нее, остановив свою беспокойную ходьбу из угла в угол. – Что ты здесь делаешь?
Я знаю о ней преступно мало, в то время как она знает так много о нас. Чувствую себя беззащитно и беспомощно. Оборачиваюсь и вплотную сталкиваюсь с Обарой, и она еще сокращает расстояние, крепко меня обняв и отвечая на последнее – вопросом. Правда, где я, и что тут делают, я вижу, но… но меня берут за руку и ведут по коже под тканью, невольно меня снова бросает в жар, я быстро смотрю в сторону Арьи, сестра спит, а я чувствую тонкий аромат пряностей, замечаю блики свечей на волосах девушки, которая так близко ко мне. Новый вопрос – и я вскидываю голову, забыв о смущении, потому что моя рука натыкается под тканью платья на лезвие длинного ножа.
- Такие места могут скрывать намного больше, чем хотят показать.
Улыбаюсь, теперь я уверен в том, что все совсем не так просто, но узнать все до конца мне если и доведется, так точно не сейчас, и не спрашивая обо всем в лоб. Внимательность, наблюдение и даже какое-то шестое чувство – то, что мне понадобится больше всего.
- И это не единственный твой секрет, да?
У меня тоже есть оружие, которое я прячу, но этот мой секрет спрятать гораздо труднее, чем ее – Лед едва не высовывается у меня из-под плаща, и его Обара, конечно, замечает. А я замечаю, что руку нужно было бы убрать уже давно, ее больше она не держит, показав однажды нож на себе.
- Да, меч отдал отец, чтобы я его сохранил. И я обещал позаботиться о сестрах, но смог вывести только Арью. Санса все еще в замке, и теперь она не невеста принца, а дочь изменника. Я должен ее забрать.
Только как это сделать, я пока не представляю. Нужно узнать все, что возможно, о том, что творится сейчас в замке, что с отцом, где Санса, и что планирует делать королева. Если Арья сейчас спит, и есть, кому за ней присмотреть, может, мне стоит вернуться, все разузнать…
Обара открывает тайник, куда можно спрятать Лед, и показывает шифр, которым он открывается. Идти на ночь глядя незнакомой дорогой в замок, где меня все еще могут узнать, без плана и даже без приблизительной информации об обстановке кажется мне безумной затеей. Под шумок мы уже убежали, отца уже арестовали, его людей, скорее всего, перебили. Обара говорит о маскировке для меня.
- Тоже стричь?
Указываю на свою шевелюру, волос мне не будет жаль. Но есть другой способ, и в сундуке в комнате есть одежда, которой нельзя представить в Винтерфелле, на Севере так никто не ходит, ходят на Юге.
- Чьи это комнаты, кто обычно здесь бывает?
Тяжелый плащ я меняю на легкое одеяние темно-синего цвета. Мне неловко, крой отличается от привычного, а цвет непривычно насыщенный, будто подсвечивает меня среди людей. К которым я привык – поправляю я себя. Но старых знакомых мне вряд ли увидеть, а так я окажусь в цветной толпе незаметен сильнее, чем одевшись в свое.
- Спасибо.
Почему-то я смотрю на Обару с вопросом во взгляде, все ли нормально?
- Надеюсь, что хозяин вещей не окажется против того, что кто-то вдруг прибрал их к рукам.
Я усмехаюсь, это шутка. Но и доля правды в ней есть: кроме Льда у меня не осталось ничего своего, даже одежда с чужого плеча.
Волосы мне не стригут, но убирают при помощи масла – Обара водит по ним гребнем, а потом передает гребень в мои руки, садясь возле Призрака, прося теперь меня помочь. Косы с переплетением лент сначала нужно распустить, и я тяну за ленты, выпутывая их из прядей, и слушаю историю знакомства девушки и Призрака. В какой-то момент гребень из моих рук пропадает – он кажется ненужным, и я просто разбираю ее волосы пальцами, смотря на то, как в них играют блики уже меркнущего света. Вопрос об имени волка заставляет меня остановиться и подумать, как же объяснить это все. Раньше люди, которых интересовал Призрак, видимо, сами объясняли для себя его имя, как хотели. Никто не спрашивал.
- Он похож на меня. – Отвечаю я неожиданно откровенно. Это не вся правда, она не открывает подробности, но она говорит намного больше, чем простая констатация: белый волк, альбинос. – Родился последним, думали, что он может не выжить. Кто-то из людей отца предлагал его бросить, но мы с ним справились.
Призрак приоткрывает щелки красных глаз, слышит, что говорят про него. Я легко касаюсь белой шерсти и кратко пересказываю историю обнаружения волчат и того, что из этого получилось.
- Никогда еще не рассказывал эту историю
Смотрю в огонь. Арья спит, я засну тоже, но завтра будет новый день и неизвестность в нем.
- Зачем ты это делаешь? Глупо спрашивать такое, когда вообще на помощь надежды немного, тем более ты понимаешь всю опасность. Нас могут искать, а ведь Санса еще в Красном замке, и пока у меня даже никакого плана нет. И отц в плену. Сама видишь, что ситуация от выигрышной далека, мы можем навлечь беду.
Я тоже сажусь вниз к волку, опираясь на его бок. Одна из лент девушки оказывается у меня в руках. Пропускаю ее сквозь пальцы, думая о том, что сказал. пока только ворох вопросов, кажущихся неразрешимыми.

+1

5

Ты смотришь на людей у себя в комнате, и думаешь о том, что иногда боги умеют удивлять: кто бы ожидал жителей совсем другой части страны. Север и юг, подумать только.
Север и юг, подумать только, в одной комнате. Смеешься тихо, наблюдая. Брат и сестра такие одинаковые и разные. Девочка, почти ребенок, не боится ничего, - срезанные волосы и игра в мальчика ей вообще нипочем, - и верит в лучшее.
Верит в лучшее, в то время, как ее брат подозрительно оглядывается по сторонам. И оба понимают, что все не так просто:  их отец в подвалах Красного замка, сестра при Серсее, - а значит, заложница, как бы ее не называли, - и положение не завидное.
Не завидное, поэтому Джон Сноу и предупреждает, что они – потенциальная опасность для тебя. Ты лишь закатываешь глаза – северная честность.
Северная честность, которая рано или поздно может привести к гибели. В Дорне никто не стал бы рисковать помощью, которая нужна, сказав правду. Но, кажется, северный мальчишка не умеет лгать – все на лице.
Все на лице написано. И сейчас все его эмоции – беспокойство, смешанное с чувством ответственности и растерянностью, со смущением, которое заставляет его мило краснеть. Определенно, сочетание не лучшее, но последнюю его часть ты бы убирать не стала – тебе нравится, как румянец покрывает его щеки.
Румянец покрывает его щеки… и ты неожиданно задаешься вопросом, который бы в приличном обществе не задали никогда. Но ты из Дорна…
- Ты первый раз в борделе?
Имена… ты думаешь о том, что он говорит. Здесь, в мире странных рамок, которые не признают на твоей земле, никто, действительно, не стал бы интересоваться именем мальчишки и его волка. Но ведь он мог бы называть своего друга по имени…
- Тебе же нужно. Ты мог бы что-то сказать. Защитить его, когда он сам не может. Он же тебя защищает, - даже когда ты сказала…
Даже когда ты сказала, что мальчишка наивный, в коридорах замка, волк зарычал, предупреждая, что о его человеке нельзя так отзываться. Наверное, мальчишке тоже стоит делать также, как волку. Ты…
Ты стрижешь Арью, сжигая ее волосы, а брат успокаивает ее, на что девочка лишь фыркает и говорит, что это всего лишь волосы. Она готова играть в мальчика, идет вперед. Ты улыбаешься, думая о том, что она напоминает тебе твоих младших сестер. Девочка засыпает после чашки отвара – теперь время ее брата.
Теперь время ее брата.  Кудри мальчишки жаль обрезать, поэтому ты достаешь масла. Сначала волосы, но он задает вопросы... важные.
- Не говорят ничего хорошего, - приготавливая гребень. – Люди здесь хотят зрелищ и хлеба. Мало кто говорит, что Старк бы так не поступил.
Морщишься. Ты вот считаешь, что еще как мог, если собственного сына не смог от клейма защитить, а сам же и клеймил своим бездействием. Но не в этом случае: ты чувствуешь, что Эддард Старк раскопал что-то, что мешает Серсее, от того все. Он говорит…
Он говорит, а ты после его руку по своей коже ведешь, наблюдая. Краснеет, бросая взгляд на сестру,  а на твоих губах усмешка – девочка должна будет здесь спрятаться, еще не то увидит… а мальчик, натыкаясь на лезвие ножа, вскидывает голову и говорит фразу…
И говорит фразу, которую… без умысла и двойного дна может сказать только северный мальчишка… Ты прищуриваешься.
- Какие места, Джон. Такие, - обводишь глазами комнату. – Или такие…
Кладешь свою ладонь на его руку, которая еще под тканью и сжимаешь его пальцы на своей коже. Он говорит про секреты…
- А ты хочешь найти их все? Попробуй – шепотом на ухо.
Шепотом на ухо, другой рукой вычерчивая на его шее узоры. И вдруг в твою голову приходит странная мысль…
- Сейчас для тебя много впервые, да? – касаясь губами его скулы.
Касаясь губами его скулы, думая о том, что мальчишка все же мило краснеет и, пожалуй, взять его себя на какое-то время – отличная мысль.
Отличная мысль, но мальчишка говорит о мече, потом ты выдаешь ему новую одежду, а старую сжигаешь. И его сестры тоже. А потом разбираешься с его волосами, передавая гребень и делая немое предложение – расплести твои косы.
Расплести твои косы – это начало.  Улыбаешься, когда он откладывает гребень и проводит по волосам руками. Приятно.
Приятно, но ты прищуриваешься, наблюдая за ним через зеркало над камином.
- Фетишист, да?
Со смехом, но не отодвигаясь. Кладёшь голову ему на колени, когда ленты из волос вытащены.
- Не стесняйся, у нас всех есть свои слабости... моя...
Тянешься к нему, оставляя лёгкий поцелуй на скуле, а потом новые, по шее ниже, следы которых на утро будут напоминанием о вечере.
- Ты мило краснеешь... - касаясь его щеки и возвращаясь на место, снова опираешься спиной на его ноги.
И это правда. Кажется, у тебя правда есть свои слабости, и последняя, новая, румянец на щеках Джона Сноу. Ты неожиданно понимаешь, что хочешь мальчишку себе. Как и надолго ли - вопрос. Но факт остаётся.
- Поцелуй меня, - прищурившись.
Прищурившись, выводишь узоры пальцами по его колену, наблюдая.
Наблюдая и потом, когда Джон рассказывает о волке, мирно дремлющем у камина, но открывающем глаза на несколько секунд, когда он показывает, что понимает, чья история рассказывается.
Чья история рассказывается, волк понимает. Ты думаешь над словами о сходстве, дело ведь не только в Призраке, но и в самом Джоне. Ответ короткий, простой, но... даёт понять намного больше.
- Сноу? - прикрывая глаза.
Глубоко вдыхаешь, слушая ответ, думаешь о том, что есть только одно правильное место в этом мире - твоя страна. Возможно, белый волк знает об этом и поэтому привёл сюда своего человека?
- Глупости все это, - фыркаешь. - Вы оба не невидимки. Только ты зря молчал, соглашаясь с положением. И поэтому тебя не зовут по имени, как Призрака... хотя поставить все по-другому было задачей твоего отца: ты не просил его спать с твоей матерью, не просил появляться на свет. Если бы кто-то называл кого-то из нас с сёстрами без имени, просто клеймил, то копьё отца давно было бы в глотке этого человека.
Приоткрываешь глаза, цепляешь прядь мальчишки пальцем и тянешь на себя, продолжая говорить о том, что проблема далеко не в нем, ребёнке, а в глупости тех, кто не понимает, кому важнее ярлык, а не что кроется за ним.
- Ты ничем не отличаешься от братьев и сестёр... разве только с детства лорды перед тобой не раскланиваются и не фальшивят. Хочешь замок? Сможешь его добыть. Титул? Тоже достижимо. Все пути. Только свободы у тебя намного больше сейчас, когда никто не указывает. Подумай над этим, но сначала осознай, что ты не тень.
Накручиваешь прядь его волос, думая о том, что в Дорне всем будет плевать. Сноу он или Старк. Важно то, кто за маской дома.
- Хорошая история,- снова прикрываешь глаза, отпуская его прядь. - Он у тебя хороший, Призрак. Он запомнил мои слова о том, что здесь могут молчать и безопасно, сдаётся мне, вы поэтому здесь. Из него хороший собеседник.
Улыбаешься, наощупь находя белого волка и трепя светлую шерсть. Волк и правда стал тебе другом. Мальчишка задаёт вопросы.
Мальчишка задаёт вопросы, на которые сложно ответить однозначно. Кроме всех хороших причин, одна из главных - Дорн и его интересы. На губах улыбка, лучше говорить о других, менее меркантильных.
- В моей семье знают толк в играх, даже если кажется, что дальше проигрыш. Это никогда не могло нас остановить. Делай то, что я говорю, и сестра будет с тобой. Для начала никуда не выходите с Арьей, это опасно, а я посмотрю, что можно сделать, - в Дорне.
В Дорне было бы достаточно двух Старков, но нельзя оставлять козырь Серсее. И ты знаешь, что такое беспокойство за младших сестёр. Но это побочное... важен Дорн. Но прикосновения к волосам от этой мысли уводят.
Уводят, но ещё остаётся вопрос «зачем». Двусмысленный для сегодняшнего дня. И ты решаешь сыграть.
И ты решаешь сыграть. Отвлечь и ещё задать вопросы, над которыми ему следует задуматься, ведь он не тень, как бы его не убеждали в обратном. Тянешь...
Тянешь за свою ленту в его руках, резко вставая и, нажимая на его плечи, опускаешь вас обоих на ковёр.
- Зачем... я всегда делаю то, что хочу, - опираясь руками на него, шепотом, когда ещё немного - губы коснутся губ. - Тем более сейчас.
Тихо смеёшься, сокращая расстояние. Поцелуй совершенно невесомый. Ладонью поддеваешь край синей ткани, касаясь его кожи, как он касался твоей, ища лезвие на теле.
- А как часто ты делал в этой жизни то, что желал? Как много потерял, веря в то, что ты невидимка? - тем же шепотом близко. - И что ты хочешь сейчас? А главное, готов ли ты забыть все, что вбили тебе в голову, и просто жить?
Жить, ведь сейчас нервы не помогут, только сделают хуже. А мальчику нужно многое осмыслить.
- Нам пора спать, - встаёшь, все ещё держа ленту.
Все ещё держа ленту, тянешь за неё, побуждая встать мальчишку.
- На постели хватит места всем, не глупи, тебе нужен отдых, - наливаешь в чашку тот же отвар, что пила девочка, протягивая ему. - Тебе нужно заснуть, хотя был способ интереснее, к тому же все ответы на свои вопросы ты бы тоже получил. Север...
Смеёшься, зная, что ткань скрывает медальон.
- Завтра будет тяжёлый день, отдохни, - когда гасишь свечи.
Когда гасишь свечи, а мальчик прижимает к себе сестру. Завтра ему нужно будет начинать учиться маскироваться соответственно наряду (а пока дорниец из него, как из тебя септа), а у тебя будут дела в городе. Ты продумываешь действия и засыпаешь чутким сном.
Чутким сном, прерывающимся рано утро. Отправляя Арью знакомиться с ее новыми обязанностями, ты поворачиваешься к мальчишке.
- А ты сиди здесь тихо. Хотя… - выходишь.
Выходишь и возвращаешься с капитаном корабля, на котором Доран отправил тебя сюда.
- Мне нужно, чтобы он вел себя, как дорниец, - капитан звонко смеется, осматривая Джона.
Капитан звонко смеется, осматривая Джона, шутя, а потом бьет его ладонью по плечу, дружески. А ты выходишь, чтобы узнать, что происходит в городе.

0


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » Sua cuique fortuna in manu est


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC