Время тянулось невероятно долго. Лорель сидел в гостиной, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла, хмурился и ждал, когда же Жак спустится вместе с дез Альби. Видит бог, за поздний подъем не было бы даже злости - может, лишь тень недовольства, незначительная и легкая, потому что все это время пришлось провести в ожидании, порядком растревожившем душу.
Но Жак спустился один. Он казался деловитым и собранным, хотя Лорель, прекрасно его зная, видел, что его дворецкий практически пытается слиться со стенами.
- Жак? Где дез Альби? - оклик получился удивленный, но не сердитый и тем более не злой. - Когда его ждать к столу?
Ответ был уклончивым, и Лорель, прекрасно осознавая, что от него почему-то пытаются увильнуть, нахмурился, оставшись один. Вчера не казалось, что дез Альби хочет скрыться как можно дальше. Он был живой, сам прибежал в покои, сам помог промыть раны, хотя выглядел так, будто испытывал и вину, и счастье одновременно, казался ужасно напряженным, практически чужим, но все же настоящим. Живым. Лорель мог сколько угодно повторять про себя, что дез Альби жив, что сам он тоже жив, они оба не распрощались с жизнью, хотя могли.
Оставалось всего немного. Страну должно было лихорадить еще несколько лет - подобные потрясения никогда не проходили бесследно, об этом помнили учебники истории, с их страниц можно было прочесть прошлые кошмарные события, из-за которых казалось, что все того и гляди разрушится. И это коснется всех, даже Лореля, которому сейчас больше всего хотелось спрятаться, но который пообещал, что примет участие в жизни Империи. Если будет нужно, он станет одним из символов революции. Если этого окажется мало, то перетряхнет весь высший свет.
Пока не воцарится новая власть, им всем будет тяжело.
Двигаться было все еще тяжело, но ему пришлось сделать над собой усилие. Лорель хотел увидеть дез Альби, и все его мысли крутились вокруг этого единственного желания, никак не замирали и не переключались. Попытки думать о судьбе страны проваливались: не столь волновала власть, сколь сильно хотелось продолжить вчерашний разговор - начать его, в конце концов, потому что у обоих не хватило сил сказать ничего действительно важного.
Лорель поднимался на второй этаж по лестнице и понимал очень простую вещь: его мир сошелся на дез Альби. В тюрьме этому было оправдание, там было не за что хвататься и держаться, и тогда, спасаясь от безумия, он словно воочию видел своего бывшего курсанта, хватал его за призрачные руки, прижимался к ним щеками и бредил. Сейчас все было иначе. Нельзя было даже поручиться, что вчера Лорель действительно почувствовал прикосновение губ к плечу, ведь даже сегодня месье Шени сказал, что у него жар.
Ему никто не сказал, в какой из комнат оставили дез Альби. Лореля вело по наитию, ему казалось, будто он действительно чувствует и знает на подсознательном уровне, какая дверь нужна, но все комнаты оказывались пусты. Он обошел весь этаж, нашел спальню, которая, кажется, была подготовлена для жизни, но так никем и не использована - даже покрывало лежало так же, как его обычно набрасывал Жак, когда все служанки были заняты. Теперь в доме и вовсе не было никого, кроме них четверых, поэтому...
Только и дез Альби здесь не было.
Хмурясь, Лорель даже заглянул в собственную спальню, никого, конечно же, там не обнаружил и насупил брови еще сильнее. Он не был готов к глупым играм в прятки, да и, в самом деле, это все казалось глупым. Жак просто не мог врать о том, что дез Альби решил полежать в кровати подольше. Но и сам Лорель, поднявшийся наверх и обследовавший каждый угол, казался себе безумцем, дураком, который даже не смог подождать.
Спустившись вниз и прошмыгнув в гостиную, словно был вором или замышлял что-то неладное, он прошелся до камина и обратно, постучал пальцами здоровой руки по губам, а потом приложил их ко лбу. Горячий. Лорелю стоило бы лежать в покое и пить отвары, посоветованные лекарем, а не размышлять, к чему было все это вранье.
По всему выходило, что дез Альби попросту не было в поместье - или, может, он был чем-то занят, не находясь при этом на втором этаже.
- Да хватит уже, - вслух одернул себя Лорель. Не стать параноиком в тех условиях, в которых они жили уже хороший месяц, было сложно, вот он и обезумел. Ничего удивительного и странного.
Но продолжать так было нельзя. Лорель не стал оставаться в гостиной, почему-то чувствуя себя в ней глупо, прошел в столовую и уселся за стол, стараясь держать спину прямо.
Мария заглянула лишь спустя минут десять и охнула.
- Месье дю Валь, я не знала... Я сейчас накрою на стол, простите меня, старую дуру!
Лорель моргнул, пробормотал, что все в порядке, а после ему оставалось наблюдать за мельтешением. Мария накрывала на стол с той деловитостью женщин, коим свойственна агрессивная забота: слова о том, что не нужно столько еды, были встречены строгими взглядами и молчанием, из-за которого Лорель, офицер, прошедший войну, тюрьму и даже казнь, тушевался настолько, что когда ему в руки дали чашку с отваром, смущенно покраснел и не смог выдавить из себя ни слова. От еще большей неловкости спас явившийся наконец-то дез Альби.
- Наконец-то! Я ждал вас, - подал голос Лорель, выглядывая из-за спины Марии.
Не обязательно было быть внимательным, чтобы заметить распухшего носа и заплывшего глаза. Вчера дез Альби напоминал себя прежнего, пусть и изуродованного шрамом.
Мгновенно вспыхнувшая радость, глупая, почти щенячья, уступила место изумлению, а следом за ним и некоторой досаде.
- Как вижу, месье дез Альби, вы так спешили спуститься ко мне, что даже упали с кровати. Стоит быть осторожней: порой мебель обладает невероятным коварством, да и я, право слово, способен был вас подождать еще немного дольше, чем после любоваться на следы вашего столкновения с суровым бытом.
Мария, как и Лорель, смотрела на дез Альби, но мигом пошла прочь из столовой, как только увидела прошедшего по коридору Жака. То, как она воинственно намотала полотенце на руку, говорило о многом.
В столовой повисло напряженное молчание. Разрывать его Лорель не спешил: он, рассмотрев опухшее лицо в полной мере, теперь был занят изучением яйца на подставке и примеривался к нему ложкой. Удар по скорлупе получился слишком сильным, но это было лучше, чем если бы победило желание встать с места и отвесить подзатыльник.
Отказать в уме Лорелю было нельзя. Он подозревал, где дез Альби могли разбить нос, и эта мысль заставляла его чувствовать лишь глухое раздражение.
"Ты же обещал", - говорил взгляд Лореля, когда он наконец-то перестал смотреть на разбитое яйцо, из которого по подставке стекал желток. Плоская тарелка мигом испачкалась желтым.
- Ешьте, иначе остынет, - сказал сам Лорель, умудрившись, несмотря на досаду, справиться с интонациями и никак не выдать самого себя. Дез Альби тоже был умен. Поймет и так.

[icon]http://sg.uploads.ru/azuV6.jpg[/icon][nick]Laurel du Val[/nick][status]you're reaping what you've sown[/status]