Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » When fire and ice cross...


When fire and ice cross...

Сообщений 31 страница 34 из 34

31

Время тянулось невероятно долго. Лорель сидел в гостиной, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла, хмурился и ждал, когда же Жак спустится вместе с дез Альби. Видит бог, за поздний подъем не было бы даже злости - может, лишь тень недовольства, незначительная и легкая, потому что все это время пришлось провести в ожидании, порядком растревожившем душу.
Но Жак спустился один. Он казался деловитым и собранным, хотя Лорель, прекрасно его зная, видел, что его дворецкий практически пытается слиться со стенами.
- Жак? Где дез Альби? - оклик получился удивленный, но не сердитый и тем более не злой. - Когда его ждать к столу?
Ответ был уклончивым, и Лорель, прекрасно осознавая, что от него почему-то пытаются увильнуть, нахмурился, оставшись один. Вчера не казалось, что дез Альби хочет скрыться как можно дальше. Он был живой, сам прибежал в покои, сам помог промыть раны, хотя выглядел так, будто испытывал и вину, и счастье одновременно, казался ужасно напряженным, практически чужим, но все же настоящим. Живым. Лорель мог сколько угодно повторять про себя, что дез Альби жив, что сам он тоже жив, они оба не распрощались с жизнью, хотя могли.
Оставалось всего немного. Страну должно было лихорадить еще несколько лет - подобные потрясения никогда не проходили бесследно, об этом помнили учебники истории, с их страниц можно было прочесть прошлые кошмарные события, из-за которых казалось, что все того и гляди разрушится. И это коснется всех, даже Лореля, которому сейчас больше всего хотелось спрятаться, но который пообещал, что примет участие в жизни Империи. Если будет нужно, он станет одним из символов революции. Если этого окажется мало, то перетряхнет весь высший свет.
Пока не воцарится новая власть, им всем будет тяжело.
Двигаться было все еще тяжело, но ему пришлось сделать над собой усилие. Лорель хотел увидеть дез Альби, и все его мысли крутились вокруг этого единственного желания, никак не замирали и не переключались. Попытки думать о судьбе страны проваливались: не столь волновала власть, сколь сильно хотелось продолжить вчерашний разговор - начать его, в конце концов, потому что у обоих не хватило сил сказать ничего действительно важного.
Лорель поднимался на второй этаж по лестнице и понимал очень простую вещь: его мир сошелся на дез Альби. В тюрьме этому было оправдание, там было не за что хвататься и держаться, и тогда, спасаясь от безумия, он словно воочию видел своего бывшего курсанта, хватал его за призрачные руки, прижимался к ним щеками и бредил. Сейчас все было иначе. Нельзя было даже поручиться, что вчера Лорель действительно почувствовал прикосновение губ к плечу, ведь даже сегодня месье Шени сказал, что у него жар.
Ему никто не сказал, в какой из комнат оставили дез Альби. Лореля вело по наитию, ему казалось, будто он действительно чувствует и знает на подсознательном уровне, какая дверь нужна, но все комнаты оказывались пусты. Он обошел весь этаж, нашел спальню, которая, кажется, была подготовлена для жизни, но так никем и не использована - даже покрывало лежало так же, как его обычно набрасывал Жак, когда все служанки были заняты. Теперь в доме и вовсе не было никого, кроме них четверых, поэтому...
Только и дез Альби здесь не было.
Хмурясь, Лорель даже заглянул в собственную спальню, никого, конечно же, там не обнаружил и насупил брови еще сильнее. Он не был готов к глупым играм в прятки, да и, в самом деле, это все казалось глупым. Жак просто не мог врать о том, что дез Альби решил полежать в кровати подольше. Но и сам Лорель, поднявшийся наверх и обследовавший каждый угол, казался себе безумцем, дураком, который даже не смог подождать.
Спустившись вниз и прошмыгнув в гостиную, словно был вором или замышлял что-то неладное, он прошелся до камина и обратно, постучал пальцами здоровой руки по губам, а потом приложил их ко лбу. Горячий. Лорелю стоило бы лежать в покое и пить отвары, посоветованные лекарем, а не размышлять, к чему было все это вранье.
По всему выходило, что дез Альби попросту не было в поместье - или, может, он был чем-то занят, не находясь при этом на втором этаже.
- Да хватит уже, - вслух одернул себя Лорель. Не стать параноиком в тех условиях, в которых они жили уже хороший месяц, было сложно, вот он и обезумел. Ничего удивительного и странного.
Но продолжать так было нельзя. Лорель не стал оставаться в гостиной, почему-то чувствуя себя в ней глупо, прошел в столовую и уселся за стол, стараясь держать спину прямо.
Мария заглянула лишь спустя минут десять и охнула.
- Месье дю Валь, я не знала... Я сейчас накрою на стол, простите меня, старую дуру!
Лорель моргнул, пробормотал, что все в порядке, а после ему оставалось наблюдать за мельтешением. Мария накрывала на стол с той деловитостью женщин, коим свойственна агрессивная забота: слова о том, что не нужно столько еды, были встречены строгими взглядами и молчанием, из-за которого Лорель, офицер, прошедший войну, тюрьму и даже казнь, тушевался настолько, что когда ему в руки дали чашку с отваром, смущенно покраснел и не смог выдавить из себя ни слова. От еще большей неловкости спас явившийся наконец-то дез Альби.
- Наконец-то! Я ждал вас, - подал голос Лорель, выглядывая из-за спины Марии.
Не обязательно было быть внимательным, чтобы заметить распухшего носа и заплывшего глаза. Вчера дез Альби напоминал себя прежнего, пусть и изуродованного шрамом.
Мгновенно вспыхнувшая радость, глупая, почти щенячья, уступила место изумлению, а следом за ним и некоторой досаде.
- Как вижу, месье дез Альби, вы так спешили спуститься ко мне, что даже упали с кровати. Стоит быть осторожней: порой мебель обладает невероятным коварством, да и я, право слово, способен был вас подождать еще немного дольше, чем после любоваться на следы вашего столкновения с суровым бытом.
Мария, как и Лорель, смотрела на дез Альби, но мигом пошла прочь из столовой, как только увидела прошедшего по коридору Жака. То, как она воинственно намотала полотенце на руку, говорило о многом.
В столовой повисло напряженное молчание. Разрывать его Лорель не спешил: он, рассмотрев опухшее лицо в полной мере, теперь был занят изучением яйца на подставке и примеривался к нему ложкой. Удар по скорлупе получился слишком сильным, но это было лучше, чем если бы победило желание встать с места и отвесить подзатыльник.
Отказать в уме Лорелю было нельзя. Он подозревал, где дез Альби могли разбить нос, и эта мысль заставляла его чувствовать лишь глухое раздражение.
"Ты же обещал", - говорил взгляд Лореля, когда он наконец-то перестал смотреть на разбитое яйцо, из которого по подставке стекал желток. Плоская тарелка мигом испачкалась желтым.
- Ешьте, иначе остынет, - сказал сам Лорель, умудрившись, несмотря на досаду, справиться с интонациями и никак не выдать самого себя. Дез Альби тоже был умен. Поймет и так.

[icon]http://sg.uploads.ru/azuV6.jpg[/icon][nick]Laurel du Val[/nick][status]you're reaping what you've sown[/status]

+1

32

Широко, вопреки своему воспитанию и, казалось бы, вбитым в подкорку приличным манерам, зевнув, дез Альби поскреб пальцами саднящий нос. Подниматься наверх значило подвергнуть себя риску быть увиденным, так что вместо того, чтобы пойти в отведенную ему комнату и ополоснуться в уже остывшей воде, Шерубен набрал воды в ведро и вместе с ним наперевес прошел в опустевшую комнату служек, которая находилась подле конюшни и в которой он провел бесчисленные часы и дни беспамятства, пока старик Жак боролся за его жизнь, которой месье дез Альби - по мнению старого дворецкого - распоряжаться определенно не умел. Зайдя в крохотную комнатушку, Шерубен окинул ее беглым взглядом, как если бы видел впервые. Но вот узкая и жесткая кровать с тонким матрасом, который был пропитан его потом и мочой, вот стул, на котором сидел ворчливый старик, стирая с его лба блестящие бисерины испарины, вот маленькое окно, через которое он, слегка окрепнув, наблюдал за тем, как день сменяет ночь, а после солнце приходит на смену луне. Вот невысокий стол, за которым сгорбившись он ел, когда уже мог сидеть и держать ложку, под пристальным взглядом Марии, всплескивающей руками после того, как молодой месье наедался, спустя пару глотков. А вот и старое деревянное корыто, в котором Жак отмывал его, скребя бледную кожу, обтягивающую исхудавшее тело. Именно к корыту дез Альби и подошел, заполнив его водой из ведра всего лишь на четверть. Быстро раздевшись, Шерубен забрался в корыто и начал черпать холодную воду сложенными в горсти ладонями, чтобы омыть свое тело и хоть как-то отмыть лицо от запекшейся на нем крови. Свежие ссадины пощипывали, и дез Альби болезненно кривился на всем протяжении умывания. Выбравшись из корыта, он отряхнулся подобно псу, затрясся сперва головой, а затем всем своим костлявым и угловатым телом. Полотенца в комнате не было, так что вместо него Шерубен воспользовался покрывалом, лежащим поверх кровати, после максимально аккуратно - насколько он был способен - расстелив его вновь. Пригладив волосы своей растопыренной пятерней, дез Альби оделся, предварительно отряхнув одежду от соломы, травы и дорожной пыли, и быстро осмотрел себя в ошметок зеркала, висевший на стене. Если бы не нос и глаз Шерубен выглядел бы вполне презентабельно.
Поднимаясь в столовую, дез Альби старательно продумывал, чем он оправдает наличие у себя свежих ссадин. Упал с кровати? Запнулся о ноги и скатился с лестницы? Начал лунатить и ночью не вписался в поворот? Шерубен мог лишь надеяться, что слухи о резне на Перине еще не дошли до столицы и не просочились в местные сплетни. Пустые надежды. В империи грязные и жестокие слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Их было невозможно остановить. Задержавшись на пороге столовой, дез Альби бросил на себя взгляд в наполированный бок подсвечника, стоящего на невысокой тумбочке подле двери. Отражение было причудливо искаженным, подчиняясь забавной форме подсвечника. Глухо выдохнув, Шерубен толкнул дверь и вошел в комнату, заполненную запахами еды, от которой стол буквально трещал, как если бы на кухне трудилась не одна, а, как минимум, пять кухарок. Мария не знала меры. Наверное, в детстве дю Валь был весьма упитанным ребенком, дез Альби невольно улыбнулся, представляя себе маленького пухлого Лореля, садясь за стол и встречаясь взглядом со взрослым, худым и изможденным дю Валем, губы которого неприятно искривились, вторая насмешке. Шерубен решил не оправдываться. Любая ложь могла быть использована против него, уж лучше молчать, надеясь, что насмешка - это всего лишь насмешка, не имеющая под собой двойного дна, как бурная Перине, волны которой поглотили ван дер Бейля. Как только Мария вышла, накрутив на свой сжатый кулак полотенце, дез Альби позволил себе растечься на стуле, вытянув вперед свои ноги. Есть не хотелось от слова совсем. Ароматы и многообразие блюд не будили аппетита, и Шерубен уныло смотрел на стол. Он был из тех людей, которые были не способны подчас обличить свои желания в слова. Быть может, он съел бы тост с абрикосовым джемом? Так вот же и тост, и баночка джема, но что-то уже не хочется. А, может, шоколадный пудинг - это именно то, что нужно, чтобы скрасить унылость утра? Так он стоит совсем рядом, стоит только протянуть руку, но и это уже не то, чего хочется дез Альби. Как насчет, яйца? Мария готовит прекрасные яйца всмятку. Нужно лишь осторожно разбить яйцо сверху, снять белую крышечку скорлупы и можно будет насладиться вязким желтком. Одно яйцо, помещенное в подставку на тонкой ножке, стояло на тарелке перед дю Валем, второе - в полдюйме от правой руки Шерубена. Но стоило дез Альби на него посмотреть, как он понял, что уже не хочет его.
-Я не голоден. - по изящной фарфоровой ножке стекал желток. Дю Валь не рассчитал силы, и теперь ему навряд ли удастся насладиться идеально приготовленным яйцом. Под взглядом Лореля Шерубену было неуютно. Он поежился, слегка приподнимаясь на стуле, а затем опускаясь ниже, но и это не помогло ускользнуть от колющего раздражения в воздухе. Что-то подсказывало, что на сей раз городские сплетницы справились со своей задачей проворнее, чем обычно. Дю Валь обо всем знал. Ну или по крайней мере догадывался. Шерубен вновь почесал саднящий нос, пересеченный глубокой ссадиной, пытаясь избавиться от докучливых мыслей, но это было не так-то просто. Лорель продолжал сверлить его взглядом, словно укоряя в том, что он не сдержал своего слова. Но это же не так! Он вернулся. Он здесь. И он будет рядом с ним. Так какого черта дю Валь смотрит на него так, словно бы он его предал? Оторвав от мягкой подпеченной булочки кусок корки, Шерубен пальцем выковырял из нее мякиш и, скатав из него шарик, закинул себе в рот. Мягкий хлеб встал поперек горло как каменистая галька. Дез Альби никогда не отличался завидным терпением и не выносил на дух людей, ведущих молчаливые гляделки. А именно этим сейчас и занимался дю Валь, сидя на противоположном конце стола. Отведя взгляд в сторону, Шерубен нервно постучал пальцами по своей пустой тарелке, слизывая с губ хлебные крошки. Он уже не помнил, когда последний раз испытывал настоящий голод. Сытость, а точнее полная апатия к еде не покидали его.
-П'гек'гатите! - ударов раскрытой ладонью по столу, дез Альби посмотрел на Лореля с вызовом. В голове его одновременно звучали упрек, непонимание и некая жалобность. Немой укор дю Валя давил на совесть, и заставлял Шерубена страдать. - Хватит смот'геть на меня как на в'гага Импе'гии. Я пе'гестал им быть сутки назад! - к лицу дез Альби прилила кровь, и бледная кожа приобрела почти здоровый цвет, благодаря злости. - Чем Вы опять недовольны?! 'Газве я не в Вашем доме? Не подле Вас, как и обещал? Что Вы смот'гите на меня так, словно я п'гедал всех и вся! - резко встав из-за стола, Шерубен ударился коленями о столешницу. К завтрашнему утру на его коленях расползутся синяки, налившись фиолетовым цветом. - Если есть, что сказать, так гово'гите! [nick]Cherubin des Albi[/nick][status] rebelde way[/status][icon]http://sh.uploads.ru/8hDmj.gif[/icon][sign]Дайте мне время — и я дам вам революцию.[/sign]

Отредактировано Benedick Gamp (2018-04-22 16:07:25)

+1

33

Лорель изобразил почти вежливое изумление. Не голоден? Странно, особенно если учесть тот факт, что дез Альби явно участвовал в некоей потасовке - и не было ни малейшей причины думать, что не в той самой. Этот мальчишка будто стремился попасть на плаху, всякий раз, когда Судьба пыталась опустить топор, бежал впереди всех, наплевав на обещания и рискуя собой настолько, насколько никакой разумный человек не посмел. Его словно оставлял разум. Неужели настолько хотелось крови?
Не зря Лорель вечно порол дез Альби, вот только, похоже, все-таки не смог вложить в его голову зачатки разума - или не развил их до конца, чтобы с гордостью и спокойствием можно было наблюдать за каждым действием, даже самым незначительным.
Сложнее всего было не сдерживать голос, чтобы он ненароком не выдал крайней степени раздражения, а не разломать яичную скорлупу в мельчайшие крошки. Лорель был вынужден даже отложить ложку, отдавая себе при этом отчет в том, что и сам-то есть не хотел, просто устроил балаган ради одного зрителя, который теперь кричал, стучал руками по столу и вел себя не так, как полагается за обеденным столом.
- Сбавьте тон, месье дез Альби, - холодно одернул его Лорель. - Вы мне не враг и никогда им не был, поэтому не порите чушь.
Он посмотрел на яйцо, словно ожидая, что еда ему что-нибудь подскажет, но, как и ожидалось, ничего подобного не произошло. Желание Лореля провести время с дез Альби и обсудить все то, о чем они так и не удосужились поговорить, растворялось так же быстро, как туман к полудню; ничего с этим сделать было нельзя. Сейчас перед ним был мальчишка, упрямый и наивный, считавший отчего-то, что сможет провести его и потом молчать, будто ничего не было, даже устраивать сомнительные сцены и вынуждать опять сердиться, почти приходить в бешенство. О, как велико было желание так же ударить ладонью по столу, вот только левая и так болела, а правую стоило бы поберечь.
Чертов дез Альби. Проблем от него было гораздо больше, чем пользы.
Ничего говорить Лорель не собирался. Он не слышал чистосердечного признания, и раз они играли в глупые детские игры, то ему не стоит отставать. Можно сделать вид, что ничего не произошло, а следы на лице дез Альби действительно от падения с кровати. Со всеми, право слово, бывает. Мебель вообще коварна.
- Ешьте, остынет. Мария старалась, - повторил Лорель, поднялся из-за стола и, прихрамывая, вышел из столовой. Он бежал, прекрасно понимая, что ругани не хочет, а желание выплюнуть дез Альби в лицо огромное количество обвинений было слишком сильным. Пока способность держать себя в руках одерживало верх, стоило отступить.
Его не покидало чувство острейшей досады - оно чем-то напоминало обиду, почти детскую и глупую. Ведь дез Альби обещал ему никуда не ходить! Они сидели вчера вдвоем в спальне, убежав, наконец, от всех тех ужасов, преследовавших их последний месяц, а теперь что? Наконец-то найдя что-то сродни общему языку, опять все потеряли. Та связь, появившаяся между ними, прикосновение губ к плечу, короткие фразы - все осталось во вчерашнем дне, теперь казалось незначительным. Это было неприятно.
Весь день Лорель думал лишь о том, как они встретятся.
Ну что ж, стоило признаться самому себе, что он был самым настоящим глупцом.
Жак обнаружился у лестницы наверх. Он был бледен и явно смущен, хотя пытался держать лицо, но у него это получалось в разы хуже, чем у Лореля, привыкшего к постоянным выходам в свет, лести и разговорам ни о чем с людьми, которые даже не были ему интересны.
- Ты знал, - голос прозвучал очень тихо и вкрадчиво.
- Месье дю Валь...
- Молчи. Ты знал и ничего мне не сказал.
По бегающему взгляду Лорель понял, что не ошибся. Сведя брови у переносицы, он вцепился в перила и пошел наверх, чтобы улечься наконец на кровать: все это время ему хотелось дождаться дез Альби, потому что было понятно, что вряд ли они так просто смогут остаться наедине в его собственной комнате. Но ничего не получалось, а Лорель был обижен, почти оскорблен. Ведь, в самом деле, общался не с предателем, дез Альби никого не подвел.
Перила холодили ладонь, лестница показалась слишком длинной. На ее середине пришлось остановиться и перевести дыхание, но остановка повлекла за собой рой мыслей, без того норовивших подобраться как можно ближе и засесть в глубине души.
Дез Альби не предавал абсолютно никого, кроме доверия самого Лореля, а это сейчас было самым главным и важным. Они были ближе в академии, но теперь, хоть и спасли друг друга от неминуемой, казалось, смерти, невольно оказались отделены друг от друга границей.
На втором этаже было почему-то холоднее, чем на первом.
- Жак! - позвал Лорель, только после этого повернулся. Дворецкий стоял все на том же месте, выглядя при этом таким же пристыженным. Невероятное постоянство. - Согрей мне воды, я хочу принять ванну.
На самом деле не хотел, но не знал, куда себя девать и как быть с обидой, пробравшейся чернотой в самые глубокие уголки его души. Где-то очень глубоко он надеялся, что дез Альби придет и извинится, вот только знал, что этого не будет. Не тот характер, не то воспитание. Скорее уж дез Альби сделает вид, что ничего не произошло, будет осторожен, пока сам Лорель не перестанет сердится и не сделает первый шаг навстречу - или, может, тихо дождется срока, в который обещал оставаться в поместье, и потом улизнет, не оставив никакой весточки, будет, наконец, ставить Империю на ноги, стараться за всех и разом.
И погибнет, сломленный и безвестный, в ближайшей канаве.
Отвратительное будущее. Лорель поморщился и даже взмахнул рукой, будто стремился прогнать прочь посетившие его голову ужасные картины. Он желал иного, даже сейчас, когда сердился, желал - и понимал, что сердится именно из-за того, что дез Альби был глуп настолько, что не понимал очевидного.
Надо было прикладывать больше усилий во время его воспитания.
Лорель вошел в собственную спальню, устало опустился на кровать, силясь вспомнить, сколько времени понадобиться, чтобы заполнить водой целую ванну, но не мог, как бы ни старался: месяц тюремного заключения начисто лишил его памяти о свободной сытой жизни, в которой была такая роскошь, как чистая вода, дорогое мыло и мягкое полотенце.

[icon]http://sg.uploads.ru/azuV6.jpg[/icon][nick]Laurel du Val[/nick][status]you're reaping what you've sown[/status]

+1

34

Знаменитые столовые истерики дез Альби. Уж кто-кто, как не дю Валь знал про них не понаслышке и даже принимал участие в подавлении курсантских бунтов, когда Шерубен принимался стучать тарелкой по столу, а уже в следующую секунду его поддерживал ровный хор громыхающих стаканов и мальчишеских голосов со всех сторон. По большей части курсанты бунтовали против того, что им никогда не подали бы дома - подгорелой каша, пресного суп, жесткого мяса. Не зря многие из преподавателей, прошедшие войну, считали их избалованными сосунками, которых отняли от материнских юбок, а те продолжали голосить, считая, что чем громче они орут, тем быстрее исполнят их каприз. Ну уж дудки. Иногда сигналом к началу столовой революции были и более серьезные вещи. Так, например, на третьем курсе дез Альби принялся бунтовать, когда пятерых его сокурсников преподаватель истории наказал, запретив посещать столовую. Мальчишки не были перед ним особо виноваты, однако один из них нарисовал не самую лицеприятную карикатуру на Марка Третьего, а четверо остальных имели неудачу находиться с ним поблизости и громко комментировать, раздавая советы. Историк был рьяным поклонником имперской власти, а потому счел за нужное защитить честь императора от мальчишеских каракуль, посадив их на голодный паек. Против такой несправедливости Шерубен смолчать не мог. На пятом курсе дез Альби несколько отошел от привычной истерики, закатываемой им в столовой, и вместо стучания тарелок и вилок по столешнице, решил устроить голодовку, которую поддержала половина курсантов. Причиной тому стало увольнение месье Жоззи, которого курсанты ласково назвали Жо-жо. Жо-жо преподавал литературу и поэзию и был горячо любим курсантами за свой кроткий нрав, легкий юмор и абсолютную незлобивость. На его уроках частенько было шумно, нередко звучали песни и громкий смех - это не устраивало руководство академии в лице ректора, а потому месье Жоззи был отправлен в бессрочный отпуск по причине своего достаточно пожилого возраста.
Как и в ученическое годы резкий, рубящий воздух окрик дю Валя возымел эффект. Поджав губы и выпятив вперед подбородок, Шерубен сел, а точнее плюхнулся, обратно на стул, производя при этом как можно больше шума, чтобы даже глухому и слепому стали ясны степень его негодования и обиды. Месье дю Валь утверждал, что не считает его своим врагом, однако смотрел он на него так, что у дез Альби складывалось совершенно иное, строго противоположное, мнение. Лорель точно все знал! Проследив взглядом за поднявшимся из-за стола мужчиной до двери, Шерубен отвернулся, с упрямым недовольством уставившись на пустую тарелку. Есть не хотелось. Оттолкнув тарелку от себя достаточно сильно, чтобы она ударилась о бокал, но не настолько, чтобы разбилась, дез Альби встал, на сей раз обойдясь без ударов многострадальных колен о столешницу. Внутри него все кипело от злости, непонимания и обиды. Хотелось вылететь из столовой, подняться по лестнице и, нагнав дю Валя, высказать ему все, что он думает об его нелепой молчанке.
Да, конечно, он поступил необдуманно, бросившись в погоню - к этой мысли Шерубен пришел уже в конюшне, куда он прошел, громко хлобыстнув дверью столовой, как истинный аристократ, подверженный приступам истерии - но что ему оставалось? Взяв в руки жесткую щетку, дез Альби принялся чистить Кортеса достаточно грубыми и резкими движениями, за что конь одарил его недовольно-обиженным фырчанием и даже пару раз попробовал лягнуть, но дез Альби оказался проворнее. Если бы он не остановил ван дер Бейля и остальных, в ближайший месяц началась бы война с Восточной Империей, а истощенная войнами, голодом, налогами и революцией страна была не готова дать достойный отпор! И все жизни, что сейчас лежали в тесных гробах, оказались бы отданы земле зазря?! Нет! Он поступил правильно. Шерубен был в этом уверен, но отчего-то чувствовал себя гадко и прескверно. Не давал покоя взгляд дю Валя, его нарочито спокойный и холодной голос. Уж лучше бы он наорал на него или дал оплеуху, как делал всегда, когда злился. Боль бы прошла и все бы забылось. Сомнения и мерзкое чувство того, что он разочаровал дю Валя, стираться, сколько бы дез Альби не тер бок Кортеса щеткой, не собирались.
К концу чистки Кортес был не менее раздраженным и сердитым, чем сам дез Альби. Шерсть коня была чистой, грива расчесана, но он не выглядел особо благодарным и продолжал нервно бить копытом о землю, пока Шерубен не вышел из его стойла. Работа, которая обычно успокаивала и помогала собраться с мыслями, тоже не принесла дез Альби желаемого облегчения. Он продолжал себя снедать и оправдываться. Откинув щетку в ведро и расплескав воду, Шерубен тихо выругался сквозь плотно сжатые губы и вышел из конюшни. Его сейчас раздражало все, но больше всего мысли о том, что где-то в поместье сейчас сидит дю Валь и безусловно радуется тому, что довел его своим молчанием до белой горячки. Поднявшись на второй этаж, дез Альби несколько замешкался, но все же сумел отыскать отведенную ему комнату. Сняв пропахшую конем, мокрой землей и речкой одежду - даже если бы на его лице не было отметин, дю Валь все равно бы все понял по этому запаху, - и кинув ее на пол у входной двери, чтобы Жак позже забрал, Шерубен подошел к письменному столу, на стуле подле которого лежал подготовленный для него костюм. Одежда была ему немного велика и явно вышла из моды. Похоже, за неимением лучших вариантов, ему предложили что-то из вещей дю Валя, когда они были с ним примерно одного возраста. Осознание того, что в его годы Лорель был шире в плечах и несколько выше, неприятно кольнуло гордость дез Альби, тщетно пытавшегося сладить костяным гребнем со своими волосами. Окончательно растеряв остатки своего терпения, Шерубен отложил гребень и с вызовом посмотрел на незнакомца в зеркале. Шрамы от ожогов пересекающие его лицо незначительно побледнели, но они никогда не исчезнут полностью, служа напоминанием о тех людей, той ночи... Дез Альби отвернулся. Содрав с кровати покрывало, он накинул его на зеркало и спешно вышел из комнаты, спасаясь от воспоминаний. 
Остаток дня он провел в библиотеке, развалившись в кресле и пребывая в некой прострации между реальностью, в которой он невидящем взглядом шагал по страницам первой попавшейся книги, и дремотой, в которой тщетно пытался найти ответ на то, как ему примириться с дю Валем. В тот самый миг, когда реальность заменялась дремотой, и голова Шерубена покачивалась, готовясь вот-вот удариться носом о раскрытую книгу, в библиотеку вошел Жак, отрепетированным годами кашлем, сгоняя остатки дремоты. Потянувшись в кресле, дез Альби часто и быстро заморгал недоуменно посмотрев на Жака.
-Пришло время ужинать, - поставив гостя господина дю Валя в известность и убедившись, что его слова не привели ни к какой закономерной реакции, дворецкий продолжил все тем же спокойный голосом: - Если молодой месье не желает быть сопровожденным в столовую за ухо, как избалованный мальчишка, я советую ему подняться и самостоятельно пройти к столу. - заметив полный негодования взгляд Шерубена, Жак свел к переносице брови. - Из-за того, что я был с Вами слишком мягок, месье дез Альби и пошел на определенного рода уступки, господин дю Валь мной недоволен, отныне и впредь я буду более тщательно исполнять его указания, что и Вам советую. Месье? - насупившись, дез Альби поднялся с кресла и вышел из библиотеки, пройдя следом за довольно улыбающимся - благо, он этого не видел - Жаком. - Приятного вечера, господа. - прикрыв за Шерубеном дверь, Жак счел за лучшее не присутствовать в столовой во время этой холодной войны, к тому же на кухне его ждал хороший кусок мяса, добротно политый чесночным соусом. Месье дю Валя и месье дез Альби же придется довольствоваться тем, что они оставили после завтрака. Мария не терпела капризов господ, а потому, обиженная подобным пренебрежением к своему труду, лишь подогрела утренние блюда, к которым никто так и не притронулся. Сев на свое место, которое он выбрал еще за неудавшимся завтраком, Шерубен искоса посмотрел на дю Валя. Тот все так же молчал. Это было уже выше его сил.
-Хо'гошо! Я был там! - Господь спасет Лореля, если тот решится не глумиться и не уточнять "где же именно?". - Вы это хотели от меня услышать?! - поднявшись - клокотавшие в нем эмоции не давали сидеть - и сжав пальцами край столешницы. - А что я мог еще сделать? Они г'гозились, что дойдут до Восточной Импе'гии и начнется война. - разомкнув пальцы, дез Альби махнул правой рукой в сторону востока. По крайней мере, он был уверен, что махает именно в том направлении. - Вы были слабы. Я не посмел Вас т'гевожить! - точнее будет сказать, что не захотел. - Что еще вы хотите от меня услышать?! [nick]Cherubin des Albi[/nick][status] rebelde way[/status][icon]http://sh.uploads.ru/8hDmj.gif[/icon][sign]Дайте мне время — и я дам вам революцию.[/sign]

Отредактировано Benedick Gamp (2018-05-01 11:27:49)

0


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » When fire and ice cross...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC