Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I WILL HEX UNTIL THE END OF TIME » one more chance


one more chance

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sh.uploads.ru/NED5l.gif

http://sg.uploads.ru/3WOHh.gif

one more chance

ДАТА: December 25, 2025

МЕСТО: I. King's Cross Apartment, 7 Balfe Street, Islington
II. '"Le crazy hippogriff"

УЧАСТНИКИ: Benedick Gamp & Keith Burrow

So open the door, I've calmed down
Can't you see that I'm trying?
Can't you see that I'm dying?
Give me one more chance to love you ©

Отредактировано Benedick Gamp (2018-03-09 18:34:10)

+2

2

Эти гребанные пять дней длились не меньше пяти вечностей. Бени изнывал. Проснувшись двадцать первого декабря на промозглом полу и оценив всю ошибочность своего решения в виде соплей, ноющей спины и раскалывающейся головы, Гамп первым делом с ожиданием уставился на дверь. Он смотрел на нее не менее пятнадцати минут, но та даже не скрипнула. Тогда ему пришлось отодрать себя от пола и, прихрамывая, прошаркать на кухню, кутаясь в свитер, чтобы хоть как-то спастись от ветра, вольготно разгуливающего по его квартире. На кухне никаких признаков визита Барроу не было. Холодильник смотрел на Бенедика своей пустой и разинутой пастью, в мусорном ведре все так же звенели стеклянные бутылки из-под пива и содовой, как и два месяца назад, а в раковине воняло покрывшейся плесенью едой, которую Гамп не успел отскрести от тарелок и со дна кастрюли в тот злополучный вечер. Бени был уверен, что Кит явится мириться. Он всегда приходил к нему после ссоры и приносил что-нибудь пожрать. Но похоже не в этот раз. Гордая, блять, сука. Раздосадовано хлопнув дверцей холодильника, Бенедик, почесывая задницу, прошелся до ванной комнаты. Шмыгнув носом и вытерев рукавом, натянутым до самых кончиков пальцев, зеркало, Гамп криво усмехнулся своему отражению. Ну и рожа. Нос распух и напоминал сливу, на разбитых губах толстой коркой запеклась кровь, правая бровь была пересечена уродливой ссадиной, а несколько крупных гематом расцветало на его животе и спине между лопаток. Сильный ублюдок. Стянув через голову перепачканный кровью свитер, Бени поежился, засовывая руки в подмышки. Его колотило. Не то от холода, не то от злости, не то от усталости или всего сразу. Набрав в старую чугунную ванну кипятка, Бенедик отмокал в ней не менее двух часов, то и дело замирая и прислушиваясь. Ничего. Чертово ни-че-го. У него все болело, а он даже не мог пожаловаться Барроу на то, что ему херово. Гребанный педик. Задержав дыхание, Бени опустил на дно ванной. Он пролежал под водой около минуты, прежде чем вынырнул, выливая на пол около четверти всей воды. Он никогда еще так долго не мылся, но от него по-прежнему таранило жирными сардельками из Лечлейд-он-Темза, вишневой газировкой и Китовским отчаяньем. Придурок. Выбравшись из ванной, Бени переместился в свою крохотную спальню, которая по размерам уступала ванной комнате Барроу, и зарылся в ворох вещей, валяющихся бесформенной кучей на кровати. Он был уверен, что после нормального сна все вернется на свои места. Не будет никакой боли, никаких признаний, никакой ответственности. Будет только Кит ебанный Барроу, притащивший свою задницу в Лютный, чтобы извиниться. В конце концов, не он же должен извиняться. Ведь правда?
В неожиданно наступившем двадцать втором декабря ничего не изменилось. Кит не пришел. Холодильник, как и брюхо Бени, оставался пугающе пустым. В гостиной, по совместительству и кухне, шел снег, забредший в квартиру через разбитое окно. Крысы, взобравшиеся по пожарной лестнице, рылись в мусоре и настороженно оббегали въевшиеся в деревянные половицы лужи крови. Ничего не хотелось, и Бенедик тупо мерил шагами свою небольшую квартиру, обходя ее за час не менее сотни раз. Пытаясь спастись от царившего в доме дубака, Гамп влез сразу в пару джинс, три свитера и вязанные носки, подаренные ему на прошлое рождество старушкой Сокер, которая, похоже, несколько задержалась у своей сестры в Ливерпуле. Устав наматывать круги, Гамп плюхнулся на пол в центре комнаты, усевшись по-турецки и начав кусать и без того изгрызенную костяшку большого пальца. Чем дольше он сидел в полном одиночестве и тишине, тем больше различных нелепых мыслей лезли ему в голову, и о чем бы Бени не пытался подумать, в итоге все возвращалось к рассуждениям о словах Кита. Гадство! Бенедик не хотел об этом думать, не хотел вспоминать, не хотел даже мысленно возвращаться в ту ночь к беспомощно-отчаянному взгляду Барроу, когда он поступил как настоящий трус, бросив Кита один на один с собственной кровоточащей душей. Самобичевание не было излюбленным занятием Гампа, и в итоге он перестал думать о чем бы то ни было, начав работать руками. Надо было прибраться. Отдраить полы, вымыть посуду, выкинуть мусор, хоть как-то заделать разбитое окно и наконец-то починить слив в туалете. Разгребая собственное дерьмо, Бени ни о чем не думал. Мысли вернулись уже глубокой ночью, когда он обессилено свалился на кровать, вылезая из двух свитеров и одних джинс. Мысли покрутились в его голове надоедливыми осами всего пару минут, а потом Бенедик провалился в спасительную усталость сна. Ни единого сновидения. Ни единой мысли о Ките, пока не наступило утро.
Барроу не пришел и двадцать третьего. Он даже не отправил ему сову в виде жалкого оправдания своего скотского поведения. Опухоль носа начала понемногу уменьшаться, в центре синяков проклюнулись желтые пятна, а корочки на губах Бени отдирал сам, машинально закидывая их в рот. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме чертовых извинений от Барроу. Он мог бы даже не извиняться. Хватило бы и просто того, если бы он пришел. Но Кит не приходил. Они ссорились и раньше, но еще никогда это не казалось таким катастрофическим. Тупиковым. Но он ведь придет? Барроу всегда приходил, и Бенедик продолжал ждать, попутно борясь со своей апатией, ленью и этой странной, раздирающей его изнутри тоской. К вечеру двадцать третьего у Бени поднялась температура и страшно разболелся живот. Он не мог подняться с кровати и только сдавленно и болезненно мычал, закутываясь в валяющиеся на кровати бесчисленные пледы и покрывала. Его мутило, трясло и выворачивало. Нервы под кожей ныли и сворачивались в тугие узлы. Гамп проваливался и тут же выпадал из сна, подпрыгивая на мягких пружинах старого матраса. Заебись. Он умрет в луже собственной рвоты и говна, а Кит даже не узнает об этом. Но может оно и к лучшему...
Двадцать четвертого Бени стало полегче, и он смог вылезти из кровати, чтобы на кухне, обхватив губами кран и впившись пальцами в раковину, утолить скребущую наждачной бумагой горло мучительную жажду. Вытирая губы тыльной стороной ладони, Бенедик сполз по стене на пол, вытянув вперед ноги. Теперь он уже нарочно вызывал в своей памяти воспоминания о последнем разговоре с Китом, досконально восстанавливая каждую мельчайшую деталь всего, что касалось Барроу. Вот только Кита Барроу в этих воспоминаниях касалось все. Он так и не пришел. Не соизволил притащить свою звездную задницу в убогенькую квартиру на Лютном. Сколько он здесь провел времени за два эти месяца? У какой стены сидел? Что вспоминал и о чем думал? Бени не хотел знать ответы на эти вопросы, вот только все равно упорно задавал их себе снова и вновь, запутывая пальцы в широкие петли вязаного свитера. Он тосковал и изнывал по Барроу. Он не скучал по нему так многие месяцы разлуки, как изнемогал сейчас, за эти четыре дня. Неужели ему нужно было потерять его, чтобы понять, как этот засранец важен и нужен ему? Это было невыносимо. Ударившись затылком о раковину, Бенедик от души чертыхнулся и, поднявшись на ноги, что есть силу пнул ни в чем не повинное мусорное ведро. Сука Барроу! Он заставлял его думать даже тогда, когда его не было рядом.
Двадцать пятого Бени окончательно перестало тошнить, и он смог уверенно встать перед зеркалом, упершись обеими руками в опасно кряхтевшую раковину. Старательно зачесав свои отросшие лохмы назад, Гамп одернул кричаще-красный свитер и критическим взглядом окинул свое отражение в старом зеркале. На отражение были надеты ярко-красный свитер, на котором в несколько рядов выстроились кислотно-зеленые елки, темно-синие джинсы с кожаными вставками на коленях и черная стеганная куртка. Зачетно. Отвинтив тугую крышку, Бенедик вылил себе в рот не меньше половины пузырька с бальзамом для свежести дыхания, после чего хорошего прополоскал рот и широко улыбнулся. Отражение ответило ему нервным оскалом. Пидор. Педик. Ублюдок. Мудак. Хуесос. Драконье дерьмо. Гамп думал о Барроу, не переставая, пока спускался по лестнице, шел по Лютному и пронзающим Лондон улочкам, ведущим его на Бальф Стрит. В какой-то момент Бени понял, что больше не может идти, и тогда он побежал, что есть силы, жадно заглатывая морозную холодность воздуха и задыхаясь от кашля на каждом красном сигнале светофора. Он бежал, сжимая в руках коричневый пакет с наколенниками и налокотниками, которые так и не смог подарить Киту на его девятнадцатилетние.
Вбежав на первый этаж дома Барроу, Гамп не потратили и толики внимания на разорвавшуюся на него вахтершу. Он только выкрикнул куда-то себе за спину: "С Рождеством!" - и, проигнорировав лифт, взлетел по лестнице на третий этаж, перепрыгивая по две-три ступени за раз. Он замедлился только у самой двери Кита. Вдруг замер, не в силах заставить себя пошевелиться и постучать. Сжавшийся кулак завис в паре дюймов от двери, и Бени почувствовал, как его пробивает пот, а легкие съеживаются от нехватки воздуха. Гамп не боялся драконов, василисков, дромарогов и келпи, но испытывал неподдельный ужас перед одной единственной дверью. Облизав губы, Бенедик сделал последнюю пару шагов и постучался.
-Китти? - дверь оказалась незапертой. Внутри Гампа все рухнуло, и пол начал уплывать у него из-под ног, но все быстро вернулось на свои места, когда до ушей Бени донесся голос отнюдь не умирающего или корчащегося в муках Барроу. Тот был не один. Может, просто говорит по телефону? - Кит, послушай, я... - слова встали поперек горла черствым сухарем. - Что это здесь, блять, делает? - отношения между Гампом и вратарем Паддлмир Юнайтед как-то не заделались с самого начала. Тот по какой-то непонятной причине решил, что у Барроу от него одни только неприятности, а Бени решил, что это не его это собачье дело. В открытую они не конфликтовали, но воздух между ними можно было раскалывать и добавлять в огневиски вместо льда.

Отредактировано Benedick Gamp (2018-03-20 20:26:16)

+3

3

Regrets collect like old friends
Here to relive your darkest moments

I can see no way, I can see no way
And all of the ghouls come out to play

С хлопком аппарации Гампа сломалась половина техники в гостиной и что-то внутри самого Барроу. Словно он долго гнул деревянную линейку, а потом удивился тому, что она с треском лопнула прямо по центру. Не то чтобы удивился на самом деле, просто надеялся до последнего, что она окажется крепче. И кого конкретно он сейчас сравнивал с линейкой еще большой вопрос. Он продолжал стоять на месте, как будто с искрами и хлопком, который издала стереосистема, треснул его позвоночник, и он больше никогда не сможет двигаться. Но вот, шаг, второй, с ним все в полном порядке, все на месте и функционирует так, как и должно после долгого напряженного дня и драки. Ничего сверхъестественного, кроме душевной дыры, заполняющейся болью и разочарованием. Это было вполне знакомое ощущение, давно его не было, и Барроу надеялся, что никогда не будет, но что поделать. Только в прошлый раз вместо разочарования была тоска, но он был еще ребенком. А теперь мог разочаровывать и в себе, и в окружающих. В Бени. 
Он бросил пакет на пол и, наконец, ушел в спальню, так и не завернув в душ. Сон не шел, и он варился в каком-то полузабытьи, своих мыслях, переживании последних двух часов снова и снова, как будто пытался закрепить в мозгу, что все это случилось на самом деле. Легче от этого, конечно, не становилось. Было просто пусто.
Когда рассвело, обнаружилось, что кофеварка тоже не работает. Кит уныло смотрел на нее минуты три, как будто она собиралась сообщить ему, что ошиблась и сейчас сварит все, что нужно. Он притащился на кухню по инерции, потому что делал это каждое утро. Ему не хотелось завтракать, но это вроде как было по расписанию здорового образа жизни, которое он начал слишком нагло игнорировать в последнее время.
Покидать квартиру одновременно хотелось и нет. Он не мог представить, что ему надо куда-то выползать, встречаться с людьми, разговаривать, но с другой стороны - здесь тоже было тошно, по крайней мере в гостиной и кухне. К тому же он сомневался, что кто-то где-то проснулся, чтобы продать ему кофе. Он слабо ориентировался во времени и решил, что уже утро, просто потому, что внезапно оказался сидящим не в темноте.
Рэд на кухне не показывался, несмотря на то, что должен был дико хотеть жрать. Наверное, он тоже был в шоке от того, что творилось здесь ночью. Барроу вообще не был уверен, что видел его со вчерашнего утра, хотя вроде что-то мягкое терлось о его руку, когда он был в своей отключке. Не исключено, что ему приглючилось. В знак благодарности другу, который его не бросил (какая ирония), Кит наполнил его чашки, и рыжая задница примчалась сию секунду, словно он сидел и выжидал на безопасном расстоянии. Как было бы просто, если бы Гампа можно было просто приманить едой... Барроу быстро выкинул эту мысль из головы, потому что следующая была - хочет ли он "приманивать" Гампа обратно?
Он вздохнул, снова посмотрел на кофеварку и решил, что ее надо выбросить, как и кучу чего еще, но заниматься этим было как-то впадлу. Как и проверять, что еще не работает. Скорее всего он и так выяснит это в ближайшее время естественным путем. Можно было экстренно вызвать Забини и попросить ее разобраться с вышедшей из строя техникой, найти ей замену, но Кит не хотел лезть к ней с этим перед Рождеством. В магазинах, как маггловских, так и магических, сейчас кошмар, тем более ей явно есть, чем заняться, и без заботы о кофеварки Барроу. Он уже большой мальчик, сможет прожить недельку и без нее. Идея была сомнительной, но тем не менее казалась правильной. 

And I've been a fool and I've been blind
I can never leave the past behind

I can see no way, I can see no way
I'm always dragging that horse around

Никаких тренировок, очевидно, за пару дней до Рождества не намечалось, поэтому на этот раз Киту было нечем себя занять. Оставалось только продолжать выходить на пробежки даже в мороз так, что под конец казалось будто вся гортань вместе с дыхательными путями покрылись льдом. И еще думать, очень много. Музыке в наушниках не удавалось заглушать то, что вгоняло его в тоску. К сожалению, перестать мысленно рыть себе яму ему не удавалось, чем бы он ни был занят. А он пытался перепробовать все. Бесконечная доза внимания перепала Рэду, и тот, наверное, охреневал с того количества почесываний пузика, которые ему перепали за пару дней.
За три дня до Рождества Барроу отменил визит горничной и сам убрался дома впервые за хрен знает сколько времени. Убил на это пол дня, но зато квартира перестала казаться затхлым подвалом. Он тщательно выскреб каждый угол, о чем немного пожалел в процессе. Потому что в самых неожиданных местах вдруг обнаруживались какие-то вещи Гампа давно забытые здесь, заныканные им же или ему вовсе не принадлежащие, а просто напоминающие Киту о том, что у него был лучший друг, в которого его угораздило влюбиться. Всякие мелочи, за исключением очевидного, вроде заляпанного его кровью ковра в гостиной, поджидали в самых неожиданных местах, и Барроу старался стойко переживать каждый ностальгически печальный приход, периодически сопровождающийся флэшбеками.
В старой коробке в гардеробной он вдруг обнаружил их совместные колдографии со школьных времен и как дебил рассматривал их полчаса снова и снова, пока не почувствовал себя идиотом. На самом дне хранилось несколько фотографий матери, и это просто было слишком. Курить приходилось больше, чем за всю жизнь, и он подозревал, что к началу сезона от его легких не останется ничего пригодного к использованию. Виктор его убьет. Кит тщательно собирал все, связанное с Гампом, и складывал отдельно, намереваясь драматично избавиться от всего разом. Но когда дело дошло, собственно, до того, чтобы отправиться к мусорным бакам, он понял, что ведет себя глупо. Бенедик был частью половины его жизни, нельзя просто взять и выбросить часть себя, надо просто пережить и двигаться дальше. Так что коробка с барахлом осталась в кладовке, в отличие от свернутого в рулон ковра и мешка со всяким дерьмом, включая его переставший быть белым той ночью свитер мясника. Вытаскивать все это из квартиры в одиночку было сложно, но Барроу эта трудность не пугала.
- Затеяли ремонт, Кит? Милая соседка с нижнего этажа столкнулась с ним на выходе из дома. Она ведь не имела ничего такого в виду, но Барроу воспринял все по-своему. - Вроде того. Он даже попытался улыбнуться. Вышло хреново, но над этим он еще поработает, впереди его ждал ремонт собственной жизни, она была права.
Ковер все-таки пришлось уничтожить магическим способом, а для этого выехать за город. Вот было бы забавно, если бы либо магглы поймали его с мешком окровавленного шмотья и ковром, в который словно труп заворачивали, либо маги - воровато уничтожающего все это. Заголовки в газетах были бы сенсационными, это точно. Все прошло довольно гладко, на самом деле.
Вместе с теми колдографиями он нашел свой колдоаппарат и припомнил старое увлечение, которое так и не вылилось ни во что путное. Он всегда был слишком занят квиддичем, чтобы времени полноценно хватало на что-то еще. Вот как раз сейчас и был свободный момент, который можно было поймать. Он прогулялся с колдоаппаратом по Косой аллее и поймал себя на мысли, что с накинутым капюшоном выглядит как один из тех назойливых папарацци, что иногда ходят за ним по пятам. Весьма иронично. Ничего путного из возвращения к колдографии не вышло, но Кит не жалел, что попытался. Это заняло еще день, когда он пытался не тухнуть дома.
Двадцать четвертого его потянуло съездить за подарками, несмотря на то, что Теофания уже давно подобрала подарки его отцу с дядей, и они хранились у него уже не меньше месяца. Ему вдруг захотелось заняться этим самому и, ко всему прочему, подарить что-то самой Забини, за последние пару месяцев она стала незаменимой, и он был безмерно благодарен ей за все, что она делает. Отправиться за подарками двадцать четвертого декабря было, конечно, ошибкой. Из положительных сторон - в беснующейся толпе его никто не узнал. Из отрицательных - ничего путного на прилавках не осталось, поэтому подарок Теофании вообще пришлось заказывать онлайн. Все равно они скорее всего не увидятся в ближайшие пару дней, можно будет подарить и попозже.
В общем, Барроу, как мог и как понимал сам процесс, пытался двигаться. Куда-то в сторону адекватного существования без Бенедика. Что-то ему подсказывало, что жизнь без Бенедика не должна предполагать мыслей о Бенедике в каждой гребанной минуте. Что ж, с этим у него пока была проблема, но это только начало.
I am done with my graceless heart
So tonight I'm gonna cut it out and then restart

Утром двадцать пятого он заглянул в лавку к дяде, а затем они вместе отправились к отцу. Рэндольф в кои то веки был трезв, что стало приятной неожиданностью. Они довольно сносно позавтракали и пообщались, лучше, чем в предыдущие несколько раз. Барроу почти ощутил, что они действительно семья, особенно, когда Рой отвел его в сторонку и спросил, все ли в порядке. Это был слишком сложный вопрос для этого утра, но врать дяде не хотелось, поэтому Кит откупился тем, что пообещал поговорить об этом позже. А потом Барроу спешно попрощался и сбежал домой.
Это было Рождество, которое он собирался отпраздновать один, ну, на пару с Рэдом. Да, может будет немного печально, но ведь не факт, что он бы вообще отмечал что-то с Бени. Они собирались вместе далеко не на каждое Рождество, но конкретно это подступало какой-то особой хандрой. Кита начинало раздражать это тянущее ощущение одиночества. Он ведь встретился с родственниками, у него был кот, ближе к вечеру заглянул Соломон. Так почему ему так отчаянно хотелось чего-то или кого-то еще? Когда он успел стать таким жадным?
Визит вратаря Паддлмир, к слову, действительно был сюрпризом. Слегка неловким, потому что, во-первых, Барроу осознал, что несколько дней не общался с командой, которая, судя по всему, пришла к выводу, что он окончательно загнулся, а Соломона послали проверить квартиру на наличие трупа ловца. И, во-вторых, потому что Сол принес подарок, а Киту нечего было предложить ему, кроме своей компании. Пришлось пригласить его задержаться на пиво и попытаться убедить, что он живой и в ближайшее время покидать этот мир не собирается. Сол не купился, хотя, надо отдать ему должное, попытался сделать вид. Кит знал, что Соломон догадывается в чем дело, Соломон действительно догадывался, но говорили они все равно о какой-то ерунде, и о том, как его младшая сестра заставила елку левитировать по всему дому несколько дней назад, наводя ужас на домашних животных и деда. Сол пытался сделать этот вечер теплее для Барроу прежде, чем отправиться к родственникам, и Кит это ценил. Даже улыбался ему практически искренне. Соломон мог не говорить об этом вслух, но он был одним из двух людей в команде, которым откровенно не нравился Гамп и его присутствие в жизни Барроу. Кит знал, что если бы Сол начал говорить об этом, то сказал бы, что рад, что Бенедик, наконец, перестал маячить на горизонте. И он мог понять его мотивы, но надеялся, что тот промолчит, иначе это бы все испортило. Соломон промолчал, за что спасибо ему огромное.
Кит стоял, прислонившись к кухонной тумбе напротив также прислонившегося к столу вратаря, и покачивал бутылкой в руке. На долю секунды ему показалось, что в квартиру кто-то вошел, но Сол рассмеялся, и Кит выбросил это из головы. Просто показалось. Как и нелепый Бенедик в ярком свитере, завернувший на кухню. Склееный старым скотчем позвоночник Кита снова затрещал, а внутри все похолодело. Он сглотнул и разом побледнел. Это все было какой-то идиотской шуткой, розыгрышем его больного сознания. Но Сол тоже нахмурился и обернулся, так что если это были галлюцинации, то массовые и выглядящие жутко реальными. Повисла неестественно искрящая тишина, пока Барроу пытался очнуться. Собственно, какого спрашивается хрена? На него вдруг одновременно накатили волны страха и злости. Страха от того, что Гамп своим присутствием мог разрушить то хрупкое, что Кит с трудом пытался собрать с момента его ухода. И злости от того, что Гамп его по всей видимости плохо понял с первого раза. Барроу напряженно выдохнул.
- Это ты что здесь делаешь? - Кит был решителен, но в голосе сквозило обвинение. Бени должен был оставить его в покое. Он поставил бутылку на столешницу, а сам сделал пару шагов вперед, остановившись рядом с также вставшим Соломоном. То ли Барроу нужна была поддержка друга, поэтому он подошел ближе к нему, то ли потому что ноги сами понесли его в сторону Гампа, которого он уже не надеялся увидеть. - Просто уходи, Гамп - как всегда спокойно попросил Сол, и Кит кивнул, одобряя эту просьбу, но в то же время почувствовал руку вратаря, скользящую по его талии. - Какого... - Кит сразу сбросил с себя руку и отошел в сторону, глядя на Соломона, как на предателя. Потом он еще подумает, что тот скорее всего хотел как лучше, но просто перегнул палку. - Да вы тут все охренели что ли? - Барроу зажмурился и потер ладонями лицо, мечтая, что когда он снова откроет глаза, то останется только с Рэдом, который по крайней мере не взрывал ему мозг. Сол и Гамп никуда не исчезли, какая жалость. - Слушай, спасибо, что зашел, но не мог бы ты нас оставить? Сол понимающе кивнул извинился и вышел. Ну хоть кто-то здесь понимающий! Кит подождал, пока не хлопнула входная дверь. - Я же сказал тебе убираться. И ты ушел - раздражение, которым брызгал Барроу должно было натолкнуть Бенедика на мысль, что его здесь не ждали.
Cause I like to keep my issues strong
It's always darkest before the dawn

+2

4

Что, блять, значит, что я здесь делаю? - в любой другой день и при других обстоятельствах Бенедик непременно выплюнул бы свое возмущение, отпихнув Соломона от Кита, но только не сегодня. Не сейчас. Бени словно врос в пол. Он не мог пошевелиться и сдвинуться с места, а рот словно заполнила липкая и приторно сладкая патока, не позволяющая расцепить губ и послать ублюдка, сующего нос не в свои дела, куда подальше. Неуверенно переступив с ноги на ногу, Гамп крепче сцепил пальцы на хрустящем коричневым цветом свертке, вцепившись взглядом в руку Соломана, вольготно устроившуюся на поясе Барроу. Но слава Мерлину, не дольше, чем на пару секунд. Еще и этот идиот головой кивает. Какого хера здесь вообще происходит?!
-Тебя никто не спрашивает, Салли. Захлопни пасть, пока я не помог тебе это сделать. - он столько сил потратил только на то, чтобы только набраться решимости и прийти сюда, что не собирался уходить, пока Кит его не выслушает. Бенедик еще не до конца продумал, что именно он скажет Барроу. А, если говорить совсем уж на чистоту, то он не имел ни малейшего понятия о том, что собирается ему сказать. Просто Гампу было жизненно необходимо увидеть этого придурка сегодня, чтобы больше не чувствовать этих ледяных тисков, сжимающих сердце до пульсирующей боли. Но чем дольше Бени смотрел на Кита, тем больнее ему становилось. Клешни не разжимались, и с каждой секундой, проведенной на кухне, до потолка заполненной неловкостью, недовольством и раздражением, Гампу становилось все труднее держать себя в руках, чтобы не разораться. Внутри него копился звериный, бессловесный рык. Но Бени молчал. Он даже не расклеил рта, когда Соломон, извинившись, направился в сторону выхода, оставив его и Барроу одних на кухне, утопающих в собственной бессильной усталости. Впрочем, молчание нисколько не помещало Гампу хорошенько пихнуть Салли плечом, когда тот проходил мимо него. Когда за вратарем захлопнулась входная дверь, а Барроу отплевался, брызнувшей во все стороны слюной на пару с нескрываемым недовольством, Бенедик открыл было рот, но тут же закрыл его обратно, нелепо зашлепав своими обветренными губами, как выброшенная на берег рыба. Весь этот крик, которым Бени мог бы разрушить каменные стены, покинул его вместе со сдавленным выдохом, когда он опустил голову и нерешительно передернул острыми плечами, словно ученик в последнюю минуту залетевший на урок и попавший под прицел опроса преподавателя. В носу неприятно защекотало, и Гамп поспешил почесать его тыльной стороной кисти. Он был уверен, что когда придет к Барроу, то слова найдутся сами собой. Или Кит, сжалившись, скажет за него все, что нужно. Но хер-то там.
-Ты сказал: "не возвращайся, если ничего нет", - подойдя к столу, Бени положил на него сверток и начал постукивать пальцами по краю столешницы, избегая смотреть Киту в глаза.  Стараясь вообще не смотреть на Барроу. - А если что-то есть? - Гамп произнес это едва слышно. Не сказал, а бесшумно выдохнул, втянув голову в плечи и прихватив зубами покрытую коростами костяшку большого пальца. Он бы хотел, чтобы Барроу продолжил за него, чтобы он услышал и все понял после одного единственного вопроса, но Кит не торопился ему помогать. Бени вообще сомневался в том, что Барроу хотел его видеть. Вот только почему? Разве Кит не говорил, что любит его? Неужели он не должен быть счастлив от того, что он пришел к нему? Разве любовь не работает как-то так? Бени ни черта не знал о любви. Но он знал, что не может есть, спасть, двигаться, заниматься чем-либо и даже попросту существовать без человека по имени Кит Барроу.
-Я ждал тебя. Думал, что ты придешь. - запустив пятерню в свои всклокоченные после бега волосы, Бенедик наконец-то обернулся и посмотрел на Кита. Жалобно и непонимающе. - Ты же всегда приходил. - Бени не хотел, но эти слова вопреки всем его желаниям прозвучали с детским упреком. - Даже после того, как я пошел с Мэдисом на бал, и после того, как сломал твою метлу, и после той драки, когда с Гриффиндора сняли двадцать баллов, и после того случая, когда нас из-за меня чуть не откруциатили в том пабе, и после того, как я затопил твоих соседей, или когда я облевал твой диван после того нового года, - за Бени водилось много грешков, - ты приходил ко мне и говорил, что прощаешь. Все эти дни я ждал, что ты придешь... Я так хочу есть, Барроу. - "я так скучал по тебе" значит последняя фраза, если перевести ее с Гампавского на человеческий язык.
Бени и сейчас был уверен, что Киту будет лучше без него. Мистер звезда Паддлмир Юнайтед и блестящий ловец Сборной Англии заслуживает, чтобы рядом с ним был если не такой же выдающийся, то хотя бы хороший и добропорядочный человек с какой-нибудь солидной и уважаемой обществом профессией. Не сын сумасшедшей. Не отпрыск Пожирателя Смерти. Не неудачник, которого выгнали из Хогвартса. Не преступник, который закончит свои дни в Азкабане. Не беспринципный браконьер. Не хам. Не матершиник. Не алкоголик. Не Бенедик Уолден Гамп. Но... Бени отчаянно шмыгнул носом и отвернулся, чувствуя, как к лицу приливает краска, а поперек горла встает горький комок, который не удастся проглотить с первого раза. Он и не думал, что будет так трудно. Он вообще ни о чем не думал, кроме Барроу. Конечно, он никогда не сможет сделать Кита счастливым. У него не получится дать Барроу все то, что он заслуживает, и что мог бы получить начни он встречаться с каким-нибудь мямлей и добряком, как Соломон. На самом деле, самое лучше, что Бенедик Гамп может сделать для Кита Барроу - это уйти, исчезнуть и никогда больше не появляться в его жизни, позволив тому забыть об этих двенадцати годах. Но... Гамп сделал несколько шагов, сокращая расстояние между собой и Китом. Его трясло. Ладони взмокли. На лбу проступила блестящая испарина, а кишки скрутило в тугой узел так, что адски захотелось в туалет. Бени мутило, тянуло блевать, хотелось забаррикадироваться в комнате раздумий не меньше, чем на год, если судить по желудочно-кишечным спазмам, накатывающих волнами, от которых Гампа бросало то в жар, то в холод. Но... Протянув было к Барроу руку, Бени одернул ее, ухватившись пальцами за край своего нелепого цветастого свитера. Это было мучительно и казалось, что тянулось уже несколько тысячелетий.
-Я думаю, что заболел. - подняв руку, Гамп потер ладонью свой наморщенный лоб, будто пытаясь разгладить образовавшиеся от сведенных к переносице бровей морщины. - Я не могу есть, я не могу спать, я не хочу ничего делать, - еще один короткий полушаг, и Бенедик ухватился своими пальцами за рукав Кита, как за спасительный круг. Пожалуйста. Пожалуйста, блядь, не одергивай руку. - Я постоянно думаю о... Об... - Гамп запнулся языком о застрявшие между зубов слова и сдавленно выдохнул куда-то себе под ноги, тряхнув отяжелевшей от мыслей головой. Внутри его бедной черепушки все кипело. Вот-вот и из ушей от усердия повалит пар.
-Я испугался, блять! Какого хуя, ты начал на меня давить тогда?! Ты же знаешь, что я тупой. - это звучало, как оправдание, и по сути было им, хотя Бени изначально не собирался оправдываться. Это вырвалось как-то само собой и было вовсе не тем, в чем Гамп собирался признаться. - Я совсем не это хотел сказать. - отпустив рукав Кита и вцепившись пальцами в свои волосы, вдавив обкусанные до мяса ногти в виски, Бенедик запрокинул голову назад с хрипящим рыком, уставившись на потолок. Тот тоже не собирался ему подсказывать, как выбраться из этой драконьей задницы. Как это сложно. Как это все чертовски, блядь, сложно!
Его отец никогда не признавался матери в любви и вообще не был похож на человека способного ее испытывать. Он либо ругал Мэделин за то, что было хуево сделано, либо хвалил за то, что было не так уж и херово. Бени не мог припомнить ни единого раза, чтобы Уолден был нежен или ласков с Мэделин, зато он хорошо помнил, как тот ругался, орал, бил ее или впивался в ее раскрасневшиеся губы каким-то чудовищным и дикими поцелуем, словно, если не собирался сожрать ее целиком, так был намерен откусить от жены, как минимум, голову. Это было отвратительно и мерзко. До своего первого поцелуя Бенедик вообще свято верил, что поцелуи - это рисковое дело, как, например, ходить к зубному врачу или держать зажженную петарду в руках. Мэделин тоже не особо умела выражать свою любовь. Так что Бени попросту не от кого было научиться этому отнюдь не простому делу: произносить три коротких слова - я люблю тебя. Я. Люблю. Тебя.
-Мне хуево, - описывать свое физическое состояние было проще, чем пытаться разобраться в спутанном коме чувств и эмоций. - Когда я начинаю есть, меня каждый гребанный раз выворачивает наизнанку. Когда я пытаюсь поспать, то никак не могу уснуть и мечусь от одного ебучего края к другому. Когда я думаю о тебе и о... - задержав дыхание, Бени сказал следующие слова, как нырнул в ледяную воду, - томвечере, - судорожный вздох, - то в сердце, - скомкав свитер в области живота, - становится так больно, что мне кажется, что я щас сдохну. Я умираю. - еще один короткий шаг. - Наверное, ты заразил меня пидорством. - склонив голову, Гамп уперся взмокшим лбом в острое плечо Кита. - Дай мне один ебучий шанс, Барроу. - и выждав пару минут добавил: - А еще жаренной картошки.

Отредактировано Benedick Gamp (2018-03-23 21:29:29)

+2

5

Раздражение на раз сменилось недоумением и какой-то растерянностью. Барроу непонимающе смотрел на Гампа и подумывал, какова вероятность того, что он ослышался? Она, собственно, была близка к нулю, потому что если бы Бенедик сказал не то, что сказал, то и выглядел бы он по-другому. Отдельный вопрос был в том, почему он это сказал. Кит все еще не очень хотел верить в услышанное, точнее боялся поверить и по-идиотски обрадоваться, чтобы потом снова обжечься. Он, конечно же, сразу начал выдумывать этому оправдания. Вроде: Гамп просто говорит то, что Кит, по его мнению, хочет от него услышать. Поди все пять дней речь готовил. И пришел он не потому, что на самом деле "что-то есть", а... ну ладно, да, там "что-то" было, например, долгие годы дружбы и привязанность, но в целом не то, что нужно было Киту. Ему казалось, что Гамп просто все еще хочет откатиться к тому варианту общения, который был привычен для них обоих, и готов пойти на всякие там шаги, чтобы этого добиться. К примеру, вот на такой. Он даже не знал, врал ли Бени или настолько убедил в этом сам себя, что ему кажется это правдой, поэтому ему так мучительно сложно говорить об этом. С другой стороны, он точно не был настолько хорошим актером. Мерлин, как  же все это выносит мозг. Кит не знал, как и о чем ему думать, вот что. 
Гамп застает его врасплох, когда поднимает на него взгляд и выглядит как побитый щенок. Барроу нервно сглатывает. Он хотел бы сказать, что эти попытки заставить его почувствовать себя виноватым не возымеют абсолютно никакого действия, но черт возьми! Он даже пытается показательно фыркнуть, мол с чего бы я должен был к тебе приходить; получается только какой-то излишне печальный, сипящий выдох. Все это только больше убеждает его в том, что Бени просто хочет вернуть все на круги своя. Действительно, будь все по-старому, Кит бы скорее всего прибежал первым. Сейчас ему и без того понятно, что Гамп скучал, но теперь этого просто недостаточно. 
Бени вдруг начал двигаться к нему, и Барроу осознал, что до этого стоял не шелохнувшись, как примороженный к своему месту. Он как мог аккуратно отступил от приближающегося парня, потому что совершенно не хотел вторжения в свое личное пространство. Вообще-то он тут отчаянно пытается от этого отвыкнуть, если никто не заметил. Он отступал все дальше и дальше, хотя Гамп, казалось бы, совершенно этого не замечал, продолжая загонять Барроу в угол. Карма! Бессердечная ты сука. Кит вдруг уперся задницей в ребро кухонной тумбы, на которой сидел раньше и понял, что дальше ему отступать некуда.
Бени стоял так близко и вблизи выглядел так вроде искренне и надрывно, что и без того расшатанная событиями последнего времени выдержка Барроу начала ощутимо трещать. Кит уже мысленно ругал себя за то, что продолжает молчать, что не отдернул руку, что позволяет ему все это. Конечно! Потому, признаться, где-то в глубине души он давно хотел, чтобы Бени вот так пришел к нему, заранее подумав о том, что Барроу не будет присутствовать в его жизни на тех птичьих правах, на которых он присутствовал в ней раньше. Он хотел, чтобы Гамп боялся его потерять. Но он не подумал о том, что своими действиями может добиться не правды, а всяких изворотов. Ему хотелось верить, что это может быть правдой. Руку он так и не отдернул, но повернул лицо в сторону, уставившись в черную панель, чтобы не встречаться взглядом с Бени, вообще не смотреть на него. Он уже не ощущал себя такой уж сильной и волевой личностью.
Барроу возмущенно вспыхнул, когда Гамп вдруг снова начал кидаться претензиями. Что значит давить? Кит просто поставил его перед фактом, решил что больше не будет жить в ущерб себе, так как в конечном итоге это все сведет с ума их обоих. Если это было эгоистично, пускай. Все мы немного эгоисты, чего уж там. Бени тем не менее подобрался в своих объяснениях к стандартной части их споров, поэтому это и дернуло Барроу обратно в жесткую реальность. Все как всегда, нельзя было даже начинать вестись на всю эту ерунду. Кто из них двоих тут тупой еще большой вопрос. В своем возмущении Кит таки совершил еще одну ошибку и повернулся к Гампу лицом. Это было глупо - не осознавать, насколько близко он находится. Раз уж он начал, то больше не может остановиться и продолжает рассматривать Бенедика и вдруг понимает, что того реально ломает. Практически так же, как самого Кита. Хотя, вероятно, не от того, что он пытается... выразить свои чувства?... словом, скорее потому, что думает, как бы без ущерба вернуть Барроу в колею дружбы или по крайней мере с минимальными потерями.
Он начинает понимать, что топчется по кругу в своих размышлениях. То подлый Гамп ищет как извернуться, чтоб и рыбку съесть и в пруд не лезть; то он искренний, запутавшийся и даже милый; то он мерзавец, который заранее все просчитал; то он действительно пришел к чему-то, просто пока не готов осознать и принять это в полной мере. И когда Кит успел настолько перестать доверять Бенедику? Он же вообще должен был сходу понимать все его эмоции. Но сам был сейчас настолько эмоционально нестабилен, что эта суперспособность растворилась в воздухе. Барроу пытается эту гребаную неделю вести себя по-взрослому, решать проблемы, говорить людям прямо, чего от них хочет, что там еще делают взрослые адекватные люди? Не то чтобы он был гуру в выяснении отношений, а теперь так вообще дошел до точки, когда не понимал, куда дальше то двигаться? Какой шаг предпринять? Что сказать?.
Гамп, разумеется, драматизировал, но Кит поймал себя на том, что одна его часть рада тому, что Бени было без него плохо. А другая не может радоваться тому, что ему плохо, и по инерции стремится накормить, напоить и усадить играть в приставку. Может быть, совсем на капельку, он теперь понимал, почему Бенедик так психанул тогда и сбежал, может он тоже просто не знал, что еще сказать. Но это же Бенедик, он не может, как Барроу, безмолвно слушать и переживать в себе. Он выплескивает все на месте. И сейчас вроде как пытается тоже. Ключевое слово - пытается. Разве не этого Кит хотел изначально? Чтобы Гамп хотя бы попытался, чтобы Гамп дал ему шанс , а не наоборот. Барроу не был готов ни к чему такому. Весь такой из себя продуманный Кит Рэндольф Барроу должен был все продумать изначально, разве не так это работает? У него словно была какая-то огромная панель "выяснения отношений" с кучей кнопок, и он тыкал во все подряд, чтобы разобраться, как это работает. И страдал от последствий, потому что в таких случаях сначала читают инструкцию, дурачок. По этой аналогии он поступал как Бени - вот что забавно.
Пидорство неприятно кольнуло, но Барроу сжал зубы и сдержался. Может быть, это было вполне справедливо, в конце концов он был первым, кто фактически начал бросаться такими обвинениями. Вот и прилетело обратно, какая ирония.
Бени лежал у него на плече, а Кит стоял в ступоре некоторое время. Его руки беспомощно висели по бокам, потому что он не знал, куда их деть. Он не знал, куда деть всего себя. От выпитого до этого пива слегка подташнивало и начинало вести, а он ведь не выпил и половины бутылки. Еще и Гамп тут пахнет собой и это все становится предельно невыносимым. Он вскидывает руки, чтобы обнять его, но одергивает себя на середине пути. Все еще молчит, чувствует дыхание Бени где-то под ключицей, и это почти физически больно - не касаться его, не прощать сразу, не впускать обратно с распростертыми объятьями. Он молчит, потому что не знает, что ему надо на это ответить, рука зависла над очередной кнопкой на панели, и ему надо все обдумать на этот раз. Жаль, что Бени вряд ли согласится постоять тут молча еще хотя бы полчасика. Да и сам Барроу скончается, если не отойдет от него в течение пяти минут. Близость Гампа давила на него не только физически, но и морально, не давала сосредоточиться от слова вообще.
Тяжело дыша, Кит аккуратно берет его за плечи и отстраняет, давая себе возможность выскользнуть. Он проходит мимо Бенедика и прислоняется лбом к холодной дверце холодильника. Внезапно ловит дежавю с той ночи, но сейчас он буквально чувствует Гампа где-то у себя за спиной.
- Сядь. Тихо говорит Барроу, но вполне слышимо. Ему надо было отсоединить Бени столешницей, чтобы не было соблазна вытворить что-нибудь не то. В холодильнике он находит вчерашнюю китайскую еду, заказанную в ресторанчике неподалеку. Осталось довольно много, потому что, делая заказ, он буркнул "да" на вопрос "как обычно, мистер Барроу?". Обычно он заказывал там еду, когда ужинал не один. Какая игра подсознания, вы только посмотрите. Вывалив всего на тарелку он разместил ее в микроволновке, и вообще, занимаясь всем этим, он выигрывал себе время на подумать. Получалось как-то не очень.
- Ты уверен, что действительно хочешь этот шанс? Я больше не буду твоим другом, Бени - он говорит достаточно спокойно, чему сам же и удивляется - Только другом - уточняет он. На фоне еще несколько секунд жужжит микроволновка и раздается звонкий писк. Учуяв кормежку, на кухню заявился Рэд. Судя по всему, на этот раз, он не боялся, что Барроу и Гамп разнесут очередную комнату в его квартире. Кит ставит перед Бени тарелку и понимает, что это как обрывок какого-то белого флага. Он словно частично капитулировал, хотя вот ни черта подобного. - У тебя есть возможность подумать, пока ты ешь, а потом только блять попробуй аппарировать еще раз из моей квартиры, будешь восстанавливать технику за свой счет. Захочешь уйти - знаешь, где дверь.

+2

6

Когда Барроу, положив руки ему на плечи, мягко, но настойчиво отстранил от себя, впервые прикоснувшись к нему за все это время, Бенедик, подняв голову, мазнул взглядом по его лицу и ни черта не понял. Кит не выглядел особо счастливым или довольным. У него было такое лицо, словно он предложил ему не начать встречаться, а сожрать тарелку с жаренными флоббер-червями, приправленными собственной слизью и щепоткой навоза. Разве этот придурок не должен выглядеть хоть чуточку радостнее? Непонимание и обида больно кольнули в груди, заставив Гампа поджать губы и нахмуриться, сведя к переносице свое светлые, будто бы выжженные на солнце брови, отчего между ними залегла неглубокая продольная морщина. Допустим в тот вечер, он действительно поступил хуево, подло и трусливо, но ничуть не хуже, чем некоторые повели себя в школьной подсобке. Бени бессильно сжал кулаки, послушно опускаясь на стул и наблюдая за тем, как Барроу принимается разогревать для него еду. Если ему так неприятно и противно его общество, тогда с какой стати он выставил за дверь этого мямлящего ублюдка, а ему разрешил остаться? Чего не поперся за ним следом, или не выпроводил его самого, если ему так тошно на него смотреть и касаться? Бенедик ни черта не понимал. Он ожидал совершенного другого приема. Откинувшись на спинку стула, Гамп вытянул вперед ноги продолжая недовольно хмуриться и сопеть. Кит не смотрел на него, вперившись взглядом в подсвечивающийся экран микроволновки, которую Гамп однажды чуть было не сжег, попробовав приготовить свой первый в жизни попкорн. Заметив подозрительный дым и вонь, заполняющие собой кухню, Бени успел спасти квартиру Барроу от пожара, хотя ему достаточно долго пришлось выветривать жженный воздух, чтобы Кит, вернувшись с тренировки, ничего не заподозрил.  Барроу, и правда, не сказал ему ни слова, но, когда в следующий раз он вызвался приготовить попкорн, Кит уж больно резво сказал ему не утруждаться и сделал все сам.
-О, Салазар, Барроу! - застонав в голос, Гамп запрокинул голову назад, прижав к лицу свои еще пахнувшие морозом и снегом ладони. К чему эти вопросы? Неужели мистер звезда настолько обижен, что не может отказать себе в удовольствии: подольше подержать его на раскаленной сковороде признаний и унижения? - Голова малыша Пери превратилась в задницу, и в твою тупую башку угодил бладжер? Скажи мне, что "да", иначе я вообще ни хуя не понимаю сейчас. - Бени потребовалась собрать всю свою волю и гордость, подобрать яйца и сжать решимость в кулак, чтобы суметь произнести всю эту важную херню, а что оказалось? Что он, блять, в пустую сотрясал воздух! Киту либо напрочь отшибло мозги, либо он оглох, либо этот сученыш над ним просто издевался. Другого логического объяснения этим тупым сомнениям и вопросам Гамп отыскать не мог, сколько бы не напрягал свои и без того кипящие извилины. Он собирался открыть было рот и весьма нелестно высказаться об умозаключениях Барроу, но пронзительный писк микроволновки, от которого Бени невольно поморщился, заставил его попридержать свою гневную речь. На запах горячей еды отозвался не только кошак Кита, но и желудок Бенедика, заурчавший подобно стаду голодных китов. Все эти пять день Гамп почти ничего не ел, если же что-то и попадало в его брюхо, то уже через пару минут выходило наружу. Бени мог бы поклясться, что голод проснулся в нем в тот самый момент, когда он переступил порог квартиры Барроу, усилился, когда он увидел Кита, и достиг своя апогея, стоило мистеру звезда квиддича поставить перед ним тарелку с гречневой лапшой и мясом, густо залитыми острым соусом. Это, конечно, не то, о чем он просил, но тоже весьма неплохо. Подложечной жалобно засосало, но перед тем, как ухватиться за вилку, Бени, дернувшись вперед, при этом больно ударяясь коленями о столешницу и чуть было не переворачивая весь стол, сжал пальцами запястье Барроу, не давая ему сбежать.
-Слушай, блять. - от нервов на шее и щеках Бенедика проступила красные пятна. Они ужасно чесались. - Я обо всем подумал еще до того, как пришел сюда. Или ты думаешь, что, посмотрев на твою постную мину, я резко передумаю? Хуй тебе. - потянув Кита к себе за руку, Гамп заставил его слегка наклониться. Они снова оказались так близко, что при желании Барроу мог бы рассмотреть каждую соленую каплю испарины, проступившую на лбу Бенедика от напряжения. Он мог бы с легкостью увидеть, как дрожат его губы и каких усилий ему стоит продолжать говорить, выталкивая из себя слово за словом. Кит мог бы почувствовать, как от гребанного смущения горит кожа Гампа. Если бы только он захотел... - Не заставлять меня, блять, повторять все эти слова снова. Я просто не смогу это сделать. - Бени не стал признаваться, что у него попросту не хватит на это сил и эмоций. Он был истощен этими пятью днями и надеялся, что, признавшись Барроу, сможет наконец-то выдохнуть. Но хуй-то там! Очередная ебучая эмоциональная давка. Война, блять, через каждые две минут по поводу и без.
-Я тоже пришел не для того, чтобы только за ручки с тобой держаться. - отпустив запястье Кита, Бени поднял упавший со стола сверток и вручил его Барроу, пихнув им в грудь. - Держи. И сделай наконец свою морду лица радостнее. А то тебе херово, не зависимо от того: есть я рядом или нет. - отвернувшись от Кита, Бени уткнулся взглядом в тарелку. Его уши полыхали огнем, а руки мелко дрожали, так что у него далеко не сразу получилось взять вилку и накрутить на нее лапшу. С этими дерьмовыми деревянными палочками у Гампа как-то сложилось с их первого знакомства. Китайские палочки и Соломон – две отвратительные вещи, которым не место в жизни и квартире Барроу. Бени определенно не понимал какую-то хитрость, с помощью которой люди ели палочками, так что большая часть еды неизменно оставалась на его тарелке. В этот раз Барроу сжалился над ним сразу, положив вместе с тарелкой вилку. Поразительно! Гамп не удивился бы, что вид его мучений над едой отлично бы поднял настроение Барроу, которому сегодня доставляло какое-то удовольствие - что ли? - измываться над ним.
Желудок радостно заурчал в ответ на первую порцию еды, и Бени чуть ли не накинулся на лапшу, впервые почувствовав насколько же он на самом деле голоден. Голоден однако был не только он. Сначала Рэд просто терся и ластился об его ноги, обвивая их своим длинным и рыжим хвостом, но когда это не возымело никакого эффекта, и к нему на пол не упало ни крохи мяса, кот перешел к решительным действиям. Сперва он требовательно потрогал Бенедика лапой. Один раз, другой, на третий Рэд уже впился в голень Гампа когтями, заставляя того отборно выругаться в тарелку и затрясти ногой. Зацепившись когтем за ткань джинс, кот истошно завопил, пока Бени с зажатой меж зубов вилкой не наклонился, чтобы выпутать его коготь. Освободив кота, Бенедик легонько постучал пальцем по его голове, отчего Рэд забавно затряс ею, начав пятиться назад, а после вновь прильнул к ноге Гампа, урча. По непонятной для самого Бени причине этот кошак не чаял в нем души. Видать, принимал за своего. Не выпуская вилки изо рта, Гамп подхватил Рэда под мягкое брюхо и усадил к себе на колени. Отложив вилку, Бенедик принялся выбирать из тарелки куски мяса. Обжаренная на огне курица была старательно вывалена в специях и травах. Недовольно прицыкнув языком, Бени взял первый кусочек и на глазах изумленного Рэда закинул его к себе в рот, начав старательно слюнявить. Слизав специи, Бенедик достал мясо из своего рта и протянул его коту. Настороженно принюхавшись, тот сперва обвел предложенный ему кусок носом, а только затем прихватил его зубами вместе с пальцами Гампа. Довольно улыбнувшись, Бени повторил этот номер еще один раз, а потом еще один и еще... Так они и ели, позабыв о правиле: не кормить кота со стола. Когда тарелка наконец-то опустела, и сытый Рэд спрыгнул с колен Бени, тот поднялся на ноги и, подойдя к раковине, взял из нее пустой стакан, в который перелил пиво из оставленной Соломоном бутылки. Пить из одной бутылки с этим ущербным Бенедик брезговал.
-Что Салли у тебя делал? - поболтав пивом в стакане, Бени сделал первый глоток и довольно причмокнул губами, как маленький ребенок, отлипнув от материнской груди. - У вас двоих были какие-то планы? - не то, чтобы он ревновал. Вовсе нет. Но перед глазами еще стоял ухмыляющийся Соломон, державший Барроу за пояс. Мерзкое зрелище. Гамп поспешно сделал второй глоток, облокачиваясь, и тут же чуть ли не садясь задницей на край стола. Он и раньше замечал за собой это горькое чувство, что возникало внутри, когда кто-то трогал Барроу или подходил к нему достаточно близко, чтобы разглядеть прыщ на носу. Только он имел право находиться так близко, чтобы видеть все изъяны идеального мистера ловца Паддлмир Юнайтед. И, какого Салазара, Кит вообще позволили этому придурку лапать себя? Третий, да и четвертый глотки не заставили себя долго ждать. - Может, куда-нибудь сходим? - заведя свободную руку за голову, Гамп почесал основание своей шеи. - Вроде, именно это люди делают на свиданиях. - Мерлин, это звучало так убого! Реально неуклюже. Ему что пятнадцать лет?! Отпив еще немного пива и облизнувшись, Бени поставил стакан на стол и улыбнулся той самой улыбочкой, которой он уговаривал Барроу стащить метлы из школьной кладовки или испробовать заклинание из запретной секции. - Я знаю одно местечко.

Отредактировано Benedick Gamp (2018-04-13 17:19:20)

0


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I WILL HEX UNTIL THE END OF TIME » one more chance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC