Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » Don't stop being crazy


Don't stop being crazy

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[icon]https://d.radikal.ru/d37/1801/d3/7ff052510590.jpg[/icon]http://sh.uploads.ru/SeDhn.jpg

Don't stop being crazy

ДАТА: 25.12.2024 and onwards

МЕСТО: Msaw Ætare, магический и немагический Лондон

УЧАСТНИКИ: Myles Benson & Mars Daily

No time for love if they come in the morning
No time to show fear or for tears in the morning
No time for goodbyes no time to ask why
And the wail of the siren is the cry of the morning

Disclaimer: данный эпизод является продолжением истории Тайного Санты.
Читать на ваш страх и риск. Мы лично поломались. M&M

Майлз курит под козырьком «Виверны», вытягивая из уже подмоченного мокрым снегом бычка последний дым. Маггловский табак, из самых дешёвых, смешанный с травами из подпольных запасов Малпеппера, не так чтобы делает его прискорбное существование более сносным, но мерзким привкусом на языке отвлекает и оттеняет ещё более мерзкую действительность.
Он сегодня еле унёс ноги от Патруля. Рекрутированные Пожирателями вчерашние мальчишки хищно скалят рты, бьют больно и не гнушаются Непростительными – чаще даже, чем их инфернальное начальство. Неудивительно, впрочем: с нынешними порядками в Хогвартсе, больше похожими на режим военного лагеря, нежели на чопорный, но странным образом уютный уклад  частной школы (а именно таким помнит Хогвартс Майлз), нет ничего странного, что выпускаются оттуда не дети – озлобленные волчата, так и жаждущие вцепиться кому-нибудь в лодыжку.
Ничего, унёс ноги – и слава Мерлину. Теперь можно передохнуть, зализать раны, придумать план выживания на пару дней вперёд. За последние годы Лютный, в прошлом апогей маргинальности и беззакония, постепенно стал самым безопасным местом в магическом Лондоне. Наверное, оттого, что беззаконие при новых законах начинало здорово походить на здравый смысл и последний оплот относительной, но морали.
Той, что приняла в свои ряды гриффиндорца-грязнокровку, не спросив за происхождение, без объяснений укрыв грязным вонючим плащом и дав работу и кров.
Той, что позволяла выживать им всем – нечистокровным, не безупречным, неподходящим под новый строй и оттого загодя обречённым.
Той, что уберегла от скорой расправы даже того, за чью голову была назначена особая цена, но кто не смог бы защитить её, не имея в себе ни единой капли магии.
« — Ты идиот, Марс! Клинический! Сквибов авадят на каждом углу и так, безо всякого повода, а ты такое пишешь? В «Придиру»?! Хочешь махнуть быструю смерть на долгую и мучительную?
— Волшебный…
— …Что?
— Не клинический. Волшебный. Я волшебный идиот.
У него точно жар, поэтому он несёт такую хрень и улыбается так глупо, и скоро снова менять повязку, но не улыбнуться в ответ – почему-то всё равно невозможно».
Майлз тушит сигарету о стену; его руки в подранных митенках дрожат, но он этого уже давно не замечает. Надо бы убираться отсюда поскорее. Почему – он не знает, но чуйка за эти годы у него развилась отменная, и он давно приучился не задавать ей глупых вопросов. Если тянет сняться с якоря, значит, причина есть. Внеочередной Патруль, свихнувшийся оборотень или голодный вампир – безопасность Лютного ещё относительнее морали.
Разница с остальным Лондоном – здесь хотя бы есть, где схорониться.
Сегодня Майлз выбирает из возможных маршрутов самый очевидный и ныряет в проулок, чтобы с заднего хода пройти в свой старый магазин. Не такой уж рисковый выбор, учитывая, что крайний раз он был здесь месяца три назад. Как раз вскоре после… Ну да.
Майлз неосознанно подносит руку к левой стороне лица, касается кончиками пальцев бугристой, словно оплавившейся, да так и застывшей, будто свечка, кожи. И только тогда спохватывается и резко одёргивает руку. Толкает плечом дверь, ныряя в темноту того, что когда-то звалось «Msaw Ætare».
Закопчённые стены, чёрные полки, обугленные листы бумаги, ковром устлавшие пол, хрустящие под ногами, как крылья огромных умерших бабочек. Магазину, пожалуй, повезло ещё меньше его самого.
« — О да, бесспорно, устраивать штаб оппозиционной редакции в лавке с краденным добром, буквально в самом подозрительном месте города, – это нихуя не самонадеянно.
Его взгляд серьёзен и прям.
— Ты всё ещё можешь мне отказать.
Если бы.
— Разве я сказал, что я против? Давай сюда свои дурацкие листовки».
Наивно было думать, конечно, что они смогут продержаться долго, оставаться за пределами видимости, где-то на тёмной стороне Луны… Но Марс всегда был наивен, а Майлз почему-то никогда не мог ему отказать.
Тёмную стороны Луны ярко осветило пламенем, когда «Msaw Ætare» загорелся факелом, облизывая огненными языками соседние здания, собирая зевак и, разумеется, показывая пример тем, кто ещё захочет оспорить Закон. Майлз плохо помнит ту ночь. Единственное воспоминание – и он не знает даже, правда ли, или лишь желаемое за действительное – что это руки Марса вытащили его из огня и дыма и уложили на брусчатку мостовой. И что голос, его голос пообещал ему что-то, но Майлз был так занят выкашливанием лёгких, что не услышал… не заметил, когда руки отпустили его, чтобы пропасть навсегда.
Пропасть вместе с хозяином, разумеется. Тем самым, что хотел глаголом жечь сердца людей и раздувать в них искру революции, а вместо этого спалил дотла (пусть не собственноручно, пусть, но) жизнь Майлза, оставив его одного на смердящем пепелище.
Майлз не знает, зачем пришёл сюда именно сегодня.
Наверное, потому что сегодня, как-никак, канун Рождества. А «Msaw Ætare», как-никак, — самое близкое к дому, что у него есть… было, было долгие годы.
Вздыхая, он привычным жестом достаёт из-за прилавка, наименее пострадавшего в огне, початую бутыль огневиски, с громким хлопком выдёргивает пробку и, салютуя пустому залу, отхлёбывает прямо из горла.
— Пить в одиночестве – верный признак алкоголизма.
Виски мгновенно попадает не в то горло, обжигает носоглотку; глаза слезятся, и Майлз изрыгает поток ругательств, не в сторону голоса даже, а просто – в мир, в предательский отвратительный дерьмовый мир, где он не может даже прибухнуть спокойно.
И лишь потом – узнаёт.
— Дэйли?..
Марс выходит из теней покосившегося дверного проёма, как мог бы появиться на сцене призрак прошлого, и это вполне в духе праздника и старины Диккенса, только вот… Майлз щурится на него в полутьме и понимает, сквозь громкий стук собственного сердца в груди, понимает: настоящий.
Потому что тот же, но другой. Потому что незнакомый шрам через щёку (так иронично – зеркальным отражением увечья Майлза) и незнакомая кривая усмешка, так не вяжущаяся с образом рассудительного идеалиста, к которому привык Майлз, но – всё тот же взгляд.
Ирония на поверхности, океан тоски в глубине, а где-то посередине – знакомая, привычная, родная теплота.
Майлз неверной рукой ставит бутылку на прилавок. Говорит хрипло и не понимая, зачем:
— Ты вернулся.
Кривая усмешка смягчается, пока не становится улыбкой – той самой, что Майлз помнил, помнит, по которой так скучал, даже когда мечтал придушить скотину.
— Конечно. Я же обещал, что вернусь на Рождество.
У Майлза внутри – буря.
У Майлза внутри – не утихший пожар.
Но он снова не может не улыбнуться в ответ.

Отредактировано Mars Daily (2018-01-06 03:07:57)

+3

2

[icon]https://d.radikal.ru/d37/1801/d3/7ff052510590.jpg[/icon]— Ты вернулся.

— Конечно. Я же обещал, что вернусь на Рождество.

Марс не верил, что улыбался сейчас при виде Майлза, которого не видел, казалось, уже тысячелетия. Время идет слишком быстро и одновременно слишком медленно, когда тебя в любую минуту могут убить. Но он дал обещание и не мог его нарушить - он просто обязан был вернуться, после того, как все пошло прахом - прахом Msaw Ætare и спокойной жизни Майлза Бенсона, который когда-то не смог сказать ему «нет». Какая ирония, что Марс всегда считал безотказным себя, а в итоге использовал безотказность других.

Он рассматривал лицо Майлза, деформированное, непривычное, но все такое же знакомое и родное. Как тогда, когда он сам юным мальчишкой заявился в Лютный с идеями, достойными дюжины непростительных заклятий и одного подзатыльника. Громкими и опасно наивными. Идеями, которые могли либо уничтожить их всех, либо спасти.

В итоге, они не сделали ни того, ни другого. Они даже не помогали им выживать, оставив такое сложное предприятие на совесть участников. Но они и не убивали, пока еще просто создавая ступеньки для дальнейших шагов в неизвестность. Они выросли вместе с Марсом и ценой за его голову, окрепли в умах многих, но пока еще не могли изменить мир. Для этого было необходимо, чтобы окрепли и руки тех, кто эти идеи принял.

Дейли почувствовал, как его улыбка окончательно умирает, но остается все тем же живым блеском в глазах, практически тем же огнем, что поглотил Msaw Ætare и вместе с ним - время. Марс знал, что будет жив, пока живет огонь в его груди. Пока есть, чем жечь сердца людей. Пока можно было отыскать в них искру для свежего пламени. Он смеялся наедине с собой при мысли о том, как он похож в этом на одного из Селвинов. Правда, его огонь всегда был метафорическим.

А вот пожар, из которого он вытащил Майлза несколько месяцев назад таким не являлся. Он оставил после себя осязаемый урон и вполне реальные шрамы. Если бы еще и метафорических не было…

- С Рождеством, Майлз.

Отредактировано Mars Daily (2018-01-04 02:41:11)

+4

3

Его так давно не было, что Майлз успел себя убедить, что так и надо. Пропал и пропал, где-то прячется от министерских ищеек и прочих врагов, которых наживал, казалось, еще легче, чем когда-то друзей. Верить в то, что Марса поймали и прикончили, Майлз отказывался — и без этой мысли дерьма вокруг хватало.

Ну что такого может случиться со сквибом в городе, где даже сильных магов убивают за предательство крови? Ему, подстрекающему всех, кто готов был слушать, на самое классическое, как по учебнику истории расписанное восстание, совершенно нечего было бояться, не так ли?

Майлз, конечно, наивный дурак, но не совсем уж конченый идиот.

Вот и приходилось как-то уживаться с двумя полярными мыслями: знать, что Марс уже вряд ли когда-нибудь вернется, и упрямо верить, что это не так. Вера побеждала, она вообще очень живучая. Но видеть Марса сейчас, месяцы спустя, стоящим на пороге было… странно. И как-то неправильно.

Майлз улыбнулся ему, по привычке, как улыбался всегда при встрече, даже если повода для радости не было. И медленно-медленно разжал руку, все еще сжимавшую горлышко стоящей на прилавке бутылки. Потому что останься она у него в руке еще на секунду дольше — точно полетела бы в голову Марсу, и мимо цели бы не промазала.

С рождеством? — эхом отозвался Майлз, спешно выходя из-за прилавка и только чудом не спотыкаясь о валяющиеся на полу обломки мебели и прочий мусор, — И тебя с праздником, скотина. А чего же ты полгода не подождал? Рановато вернулся!

Не надо было этого говорить, конечно же. Майлз не хотел… Хотя нет, постойте-ка, он очень даже хотел, и никаких сожалений по поводу своих слов не испытывал. Больше всего на свете сейчас ему хотелось получить подтверждение того, что Марс и в самом деле стоит перед ним, живой и настоящий. Желательно почувствовать это руками — дать в морду, за все хорошее. За то, что втянул в это дерьмо, потом зачем-то спас из огня, чтобы потом бросить на гребаных три месяца, пропасть и не потрудился вернуться раньше. Это ли не прекрасная причина? Шрам у него уже есть, пусть еще и фингал под глазом будет, для красоты.

Магазин маленький, от прилавка до двери меньше десятка шагов, но Майлзу это расстояние почему-то кажется в несколько раз больше. Он успевает три раза решиться во что бы то ни стало добить этого волшебного идиота, доделать то, с чем не справились все те, кто за ним охотился. Ничего они не умеют, а еще маги…

Он не помнил, как сделал последний шаг к Марсу. Наверное, потому что только тогда он осознал, как дико устал и заебался за эти три монотонных месяца, скудных на яркие последствия бурной деятельности, развернутой Марсом. Бездействие, рутинное выживание в Лютном и зацикленные мрачные мысли могут кого угодно довести до ручки, но только не Майлза, нет. Он держался молодцом. Но устал. И заебался.

Теперь рядом был кто-то, кто обязан был это понять. Хочет он этого или не очень, есть у него время или нет. Раз уж три месяца задолжал, то пять минут как-нибудь выкроит.

Майлз позволил себе самую дикую выходку за все двенадцать лет, что они были с Марсом знакомы. А может, и вообще за всю свою жизнь. Он без сил опустился на пол, обнял ноги Марса и уткнулся лицом в его колени.

Еще раз пропадешь вот так — я тебе даже морду набить не подойду, понял? Просто убью, проклятьем.

[icon]http://s3.uploads.ru/t/LUXhB.jpg[/icon]

Отредактировано Myles Benson (2018-02-02 10:34:19)

+4

4

[icon]https://d.radikal.ru/d37/1801/d3/7ff052510590.jpg[/icon]Кривая усмешка возвращается на мгновение, она - отпечаток трех месяцев, проведенных в бегах. Марс чувствует ее, возникающую реакцией на внезапную скребущую боль внутри, и усилием воли стирает со своего лица, для верности проводя по нему ладонью. Шрам под пальцами - другой след, немое напоминание - немного приводит его в чувство. Он давно не чувствовал боли, кроме физической, но слова Майлза как будто возвращают его к жизни. Тем более, что Майлз более чем прав, говоря все это.

Ему бы понадобилось много времени, чтобы объясниться, а время - это просто недосягаемый ресурс, когда нужно связать воедино порванные нити. Многие на месте Бенсона просто не слушают, потому что причина для того, чтобы слушать, кроется только в том, что они должны услышать. Парадокс, развязать который даровано не всем. Но Майлз выслушает. Майлз всегда слушал, когда Марс говорил, в этом заключалась своего рода их общая безопасная константа. После он мог сделать или сказать в ответ, что угодно, но до этого момента они оба четко знали, что нельзя просто так кидать слова - их обязательно кто-то должен поймать. В эти годы время для всех было слишком ценно, чтобы разбрасываться разговорами. Не говорить Марс не мог. Это значило, что Майлзу оставалось слушать.

Он мог бы превратить былину в целый эпос с мельчайшими подробностями, мог бы постараться ужать свою историю до почти что сценария с несколькими действующими лицами и их диалогами, но… когда Бенсон сократил расстояние между ними до несуществующего и - так совершенно нехарактерно для самого себя, для Майлза, которого оставил на пепелище Марс, - устало опустился на пол, у Дейли больше не остается историй, ни выдуманных, ни настоящих.

- Ты хочешь сказать, сейчас ты подошел мне морду набить? - тихо замечает Марс, потому что горло начинает скрести так же, как и нутро. Он чувствует, что Майлзу не нужен его эпос сейчас, потому что у него самого есть свой накопленный океан несказанного. Океан, начавший мелеть. - Майлз. Эй, Майлз…

Он не знает, что сделать, чтобы сюрреализм сцены прошел, поэтому он просто сжимает плечо Бенсона, крепко и до боли в собственных замерзжих после блуждания по улицам пальцев. Он и сам сейчас как будто не верит в собственное возвращение, несмотря на доказательства тепла чужого тела под ладонью и несмотря на острые слова, облаченные в привычные интонации. Если бы его челюсть встретилась с кулаком - это было бы куда убедительнее, ведь…

Ведь Майлз Бенсон не может… так. Верно?

- Майлз, - зачем-то повторяет Марс, немного ослабив хватку. Ему все чудится, что время продолжает одновременно нестись вперед и стоять на месте.

Проклятие военных лет. Ветераны Второй магической говаривали, бывало, о чем-то подобном. Немного их теперь осталось...

- Прости меня, Майлз.

+4

5

Оно того стоило. Все это дерьмо — месяцы пряток по чужим подвалам, изматывающая неизвестность, непривычное отражение в любых блестящих поверхностях — стоило того, чтобы услышать это «Прости меня» и почувствовать, как в плечи вцепились дрожащие пальцы. Этот жест был лучше всяких слов. Злость и обида испарились мгновенно, оставив только одну спокойную и приземленную мысль:

«Живой. Настоящий. Ну что, хватит тебе такого подтверждения?»

Как оказалось, вполне хватило.

В жопу свои извинения засунь, — выдохнул Майлз через некоторое время, почувствовав себя чуть лучше. Он отпустил, наконец, колени Марса и неловко встал, изо всех сил стараясь делать вид, что все нормально. — Ты с ними этак месяца на два запоздал, чего уж теперь зря воздух сотрясать.

Таким тоном и с таким выражением лица он мог говорить вообще что угодно, Марс бы все равно его правильно понял. Даже если бы Майлз сейчас предложил ему пойти нахер и больше оттуда не возвращаться, суть бы осталась той же: «Вернулся, сукин сын, ну и слава богу». Чтобы уловить эту суть, достаточно было просто не быть глухим и слепым, а уж этим Марс точно никогда не страдал.

Можно было считать, что они квиты. Оба виноваты, оба правы: Майлз имел полное право злиться, а Марс ни секунды не обязан был оправдываться. С чего бы вдруг? Если бы он мог, он бы послал весточку или давно бы вернулся. Наверняка причин скрываться у него было куда больше, чем Майлз мог бы предположить.

«Если это вдруг не так, то я надеюсь об этом никогда не узнать»

Он взял себя в руки и прогнал эту мысль куда подальше. Марс все расскажет, как всегда, с мельчайшими деталями, красочно и обстоятельно. Но… Но не сейчас, пожалуй. Расспрашивать обо всех событиях за три месяца Майлз был просто не готов, и слушать, в общем-то, тоже. Его пять минут передышки еще не закончились, он все еще имеет на них право. И прямо сейчас было время делать вид, что ничего не произошло, и Марс не три месяца неизвестно где ныкался, а просто вернулся с очередной вылазки в бывшую редакцию «Пророка».

Кстати, мой алкоголизм теперь вообще ни разу не твоя забота, — через силу усмехнулся Майлз и кивнул в сторону прилавка. — Там еще осталось достаточно виски, так что либо присоединяйся, либо проваливай.

«Слушать о твоих лихих подвигах на трезвую голову я просто отказываюсь»

[icon]http://s3.uploads.ru/t/LUXhB.jpg[/icon]

Отредактировано Myles Benson (2018-01-05 23:42:09)

+5

6

[icon]https://d.radikal.ru/d37/1801/d3/7ff052510590.jpg[/icon]- Твой алкоголизм всегда будет моей заботой.

Марс проделал путь до прилавка и с упоением приложился к бутыли. Он еле заметно хромал, осторожно ступая по дощатому полу, покрытому призраками прошлого в виде черных листьев печатных материалов повстанцев. Сделав большой глоток, Дейли фыркнул, почувствовав, как горло моментально обожгло. В самый раз для декабря. Получше всяких согревающих чар.

Слова Майлза - а вернее то, как именно они были сказаны, - не просто сняли камень с его души. Они вытащили его из-под завала собственных эмоций, клубящихся непроницаемой дымкой. Серьезно, он за свою собственную шкуру не боялся так сильно как возможности получить от ворот поворот. Куда ему было идти? Да и зачем, учитывая, что все три месяца он выживал только благодаря мысли о возвращении.

Дейли провел ладонью по прилавку и присел на ту его часть, где еще кое-как сохранилась полировка. Да, он помнил это место совсем другим, не черным, покрытым копотью, как и большая часть города. А вот Майлз не то что весь Лондон когда-то видел в иных красках - он мог порассказать про мир, о котором Марсу оставалось только мечтать. Мир без войны, черных меток, необходимости прятаться в темноте и тишине.

- На самом деле, не думал, что отыщу тебя здесь.

«Честно говоря, я вообще не думал, когда шел сюда, - признался самому себе Марс, разглядывая слегка выцветший лейбл на стеклотаре. - Но ведь Рождество же. Какое Рождество может быть без Msaw Ætare…»

- Но я очень надеялся рано или поздно столкнуться с тобой, - продолжил Дейли и снова улыбнулся. - Знаешь, я не так себе это представлял. Чтобы как раньше, вот так, Msaw Ætare и огневиски. Вот дурость, а?

Отредактировано Mars Daily (2018-01-06 17:09:06)

+4

7

Свою неуместную сентиментальность Майлз еще мог хоть как-то объяснить. Магазин служил ему домом долгие годы, для Марса же был временным убежищем, штабом, удобным дном, на которое можно залечь. Но никак не домом. И то, что вернуться он решил именно сюда, было трогательно, но необъяснимо. И очень глупо, даже если он и в самом деле рассчитывал на встречу и светлые воспоминания. От Msaw Ætare остался только скелет, верхний эта так и вовсе большей частью обвалился, и только обладая очень богатым воображением можно было предположить, что здесь по-прежнему хоть кто-то живет, и все это засчитать за «как раньше». Впрочем, у Марса воображение всегда работало за двоих, а то и за троих. В пользу этого говорило даже то, что он был единственным во всем Лютном (а то и во всем Лондоне) человеком, упорно произносившим невыговариваемое и бессмысленное название магазина вслух.

Дурость, — с легкостью согласился Майлз. — Пришел бы чуть позже — разминулись бы, и остался бы ты стоять, как дурак, на этом пепелище. Один и без виски.

«Пока бы за тобой не пришел кто-нибудь.»

Почему-то Марсу хватило ума зайти через парадный вход, просматривающийся, как минимум, с трех направлений. Он и раньше так делал, но тогда, до поджога, на лавке было раза в два больше охранных и маскировочных чар. И даже они, вон, не особо помогли… Так что если бы кто-то захотел сюда прейти сию минуту — ему бы ничто не помешало. Но, по счастью, мало кому было дело до заброшенных руин в этой части Лютного. Все, что было в ней ценного — спрятанная под доской прилавка бутыль огневиски, стремительно расстающаяся со своим содержимым, и они с Марсом.

Впрочем… разве это не достаточно ценное?

Майлз со вздохом достал палочку и на скорую руку восстановил границу ненаходимости. Начерчена она была в нескольких дюймах от двери, уже внутри помещения. Спрятать весь дом было нельзя, но если вдруг кому-то придет в голову заглянуть внутрь — пусть любуется на пустую комнату. От пол вверх короткой вспышкой пробежали белые искры.

Ну что, — снова обратился Майлз к другу, забирая у него бутылку, — Может, хоть теперь согласишься, что нужно было тогда меня послушать, свернуть великие дела и рвать когти отсюда?

Он и так знал, каким будет ответ.

Они говорили об этом еще прошлой весной, когда власти только-только обратили внимание на позабытый всеми Лютный и начали подсылать к ним патрули, все чаще и чаще. Как раз тогда в новом уставе появился пункт, разрешающий использовать против «неблагонадежных» лиц любые заклинания на свое усмотрение. 

— Валить надо, — эта мысль вертелась в голове давно, но только сейчас не было никаких поводов держать ее при себе.

— В Париж? — мечтательно отозвался Марс, держа дрожащими руками чашку с чаем.

Он отсиживался в подсобке магазина еще со вчерашнего дня, после неудачной встречи с патрульными. Последствия от пары брошенных в Марса проклятий, каким-то чудом прошедших по касательной, уже почти сошли на нет, но что именно Марс имел честь отхватить они так и не выяснили. И это напрягало даже сильнее, чем сам факт нападения среди бела дня безо всякого предупреждения.

— Вообще я имел в виду Шеффилд, для начала. — «Оттуда в Ливерпуль, а из порта двинуть куда-нибудь нахрен подальше» — это озвучить Майлз не успел. 

— Нет, — чашка была быстро оставлена в сторону, а в голосе Марса снова появилась деловитость, — Никуда мы не отправимся, пока здесь не закончим. Ни в Париж, ни в Шеффилд.

Майлз понятия не имел, что за надобность такая — что-то здесь, в Лондоне, начинать и заканчивать. Но Марс был свято уверен, что подпольная деятельность рано или поздно даст плоды, что отступать рано. Как будто не понимал, что с наступлением-то он уже опоздал на несколько лет, родившись уже при новых порядках.

Даже не удивительно, что, на секунду допустив мысль о побеге, Марс сразу выбрал родину самой театральной революции в истории, а ведь мог бы и про Кубу вспомнить.

— Нет, так нет. Если тебя убьют, домой не приходи.

Все их споры этим и заканчивались — идиотской и старой, как мерлиновы носки, шуткой. Она казалась даже почти забавной, пока Марс исправно возвращался домой («Ко мне домой» — машинально поправил себя Майлз).

Ладно, бог с ним. Давай уж, рассказывай, — он на секунду замолк, чтобы тоже глотнуть вискаря, как следует, чтобы быстрее прикончить эту бутылку. — Где тебя черти носили и что мы собираемся делать дальше.

[icon]http://s3.uploads.ru/t/LUXhB.jpg[/icon]

Отредактировано Myles Benson (2018-02-02 21:38:56)

+3

8

— Ну что. Может, хоть теперь согласишься, что нужно было тогда меня послушать, свернуть великие дела и рвать когти отсюда?

Марс только усмехнулся, прекрасно зная, что ответ Майлз уже успел додумать себе сам. У них было столько разговоров на эту тему в прошлом, что он не мог не понять - что бы ни случилось, а мнение Марса всегда будет тяготеть к одной и той же крайности.

- Я нашел валлийское подполье, - чуть склонившись к другу, сказал Дейли, снова улыбаясь, потому что просто не мог не. - Хотя, тут уж скорее валлийское подполье нашло меня. Но это детали. Эти ребята - нет, ты представь! - эти ребята начали свою деятельность, когда до них дошли новости про тот наш саботаж в редакции «Пророка». Правда, здорово?

Дельце тогда выгорело знатное. Оплот элитарной стабильности и главный рупор Министерства в одном лице был парализован. Встряска дошла до самого основания, до каждого последнего отдельно взятого клерка и курьера. Редакцию пришлось переносить, людей переназначать. Это была одна из немногих побед, один удачный случай на десяток других провальных, когда им действительно удалось пошатнуть хоть что-то, подстегнуть народные массы, заставить волноваться все слои, вне зависимости от того, к какой стороне они принадлежали. Марс считал, что этим по праву можно было гордиться, что бы там Майлз ни говорил про каплю в океане. Океаны тоже наполнялись по каплям, когда-то. А они просто еще не отыскали нужную ложку дегтя.

И все же от вида Msaw Ætare, несмотря на влитое в желудок огневиски и несмотря на Майлза, который в своей манере журил его, не говоря толком и десятой части того, что думал, внутри все сжималось холодной стальной спиралью. Вот ведь дураком он выглядит в глазах непосредственного владельца - бывшего, бывшего владельца, - этого места, а? Но как бы он смог объяснить ему по-нормальному, без всяких литературных перегибов, что дом - это не то место, откуда тебе пришлось уйти в семнадцать лет, потому что твоя жизнь была одолжена у высших мира сего изначально, и прятаться больше нет ни смысла, ни возможности? Нет. Дом - это то место, где тебя ждут.

В Msaw Ætare Марса Дейли ждали всегда, в любое время дня и ночи, что бы ни случилось, что бы он ни натворил.

И разве их импровизированный реюнион тому не подтверждение?

- Msaw Ætare, - проговорил сквиб, сразу поймав себя на том, что бессовестно отвлекся. Он поскреб щеку, давно ждущую бритвы, и пожал плечами. - А что делать - вопрос хороший. И в этот раз я скажу то, что ты еще ни разу от меня не слышал.

Он взял из рук Бенсона бутыль и одним глотком лишил ее остатков своего содержимого.

- Я не знаю.
[icon]https://d.radikal.ru/d37/1801/d3/7ff052510590.jpg[/icon]

+3


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I MAKE SPELLS NOT TRAGEDIES » Don't stop being crazy


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC