Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I WILL HEX UNTIL THE END OF TIME » Ntby


Ntby

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://sd.uploads.ru/kFf9n.gif
http://sg.uploads.ru/BYtdy.gif

http://s7.uploads.ru/rFBHl.gif
http://s2.uploads.ru/2qAEd.gif

Nice to beat you

ДАТА: 13 мая 2026г.;

МЕСТО: гримерка за кулисами клуба "Неблагой двор";

УЧАСТНИКИ: Adonis Avery, Deimos Selwyn, Phobos Selwyn;

Деймос не может спать под тихие грустные вздохи Фобоса, ночами пялящегося на портрет Адониса, и решает поговорить со звездой по-мужски.

Отредактировано Adonis Avery (2017-12-08 23:46:45)

+3

2

Вечер среды, и в клубе поразительно тихо. С пластинки, играющей в граммофоне, что стоит на сцене, негромко звучит хрипловатый голос Мэрилина Мэнсона, привнося ещё немного меланхолии в атмосферу. Сегодня владельцы клуба не прилагали даже усилий для изменения интерьера, оставив большой зал первого этажа таким, как он выглядел всегда: насыщенным зеленой листвой, переплетениями ветвей деревьев вдоль стен и на потолке, юркими белками и очаровательными белыми кроликами (иллюзиями оных, конечно), и даже небольшим водопадом, сбегающим с площадки зоны чилаута вниз, к танцполу, и растворяющимся будто бы в воздухе, так и не намочив ноги танцующих. Зачарованные бабочки, порхающие под потолком в бутафорских ветвях и периодически спускающиеся вниз, мельтешат переливами красок, и Адонис, уныло сидящий за барной стойкой, развлекается тем, что прицельными щелчками отправляет их в ускоренный полет обратно. Рианнон протирает стаканы, редкие посетители заняли столики в зоне чилаута и, будто бы назло, говорят слишком тихо, не требуют поставить другую пластинку и даже не заказывают больше алкоголь.

Скука редкостная. Будто бы вся Магическая Британия разом забыла выражение "среда — маленькая пятница", предпочитая отсиживаться этим чудесным майским вечером дома, посвящая время семье, любимым, быту — в общем, всему тому серому, скучному и повседневному, чего так редко, но метко не хватало Адонису.

По-хорошему, стоило бы сменить пластинку на какую-нибудь Ники Минаж и пойти одиноко потрясти попой посреди пустующего танцпола — если не развлечься самому, то хоть поднять настроение клубу тихонь, определенно проводившему собрание в "Неблагом дворе" этим унылым вечером, но Адонису было слишком лень. Сейчас бы исчезнуть, покинуть это место, напоминающее застывший во времени волшебный лес, оказаться где-нибудь в маггловском мире среди железа, резких граней и острых углов. Атмосфера клуба сегодня действовала наиболее усыпляюще и нарочито успокаивающе. Отвлекаясь от бабочек, он принимался донимать Рианнон.

Вот представь, была бы ты магглой. Ну не смейся, Ри, просто представь! Жила бы где-нибудь в высотке из стекла и бетона, в детстве ходила в обычную школу, где учат какую-нибудь математику, химию и основы религии. Потом бы родители подкопили бы денег и отдали тебя в Оксфорд — это такое высшее учебное заведение, страшно пафосное и похожее на Хогвартс, — изучать что-нибудь подходящее для современной девушки, вроде социологии или экспериментальной психологии, — у Адониса были знакомые с обоих отделений, — представь, как бы изменилась твоя жизнь?

Да никак, — племянница смеется и наливает себе бокал сливочного пива, — я бы выкрасила волосы в розовый, бросила учебу, сбежала из дому с парнем, приехавшим в Британию из другой страны, и устроилась работать барменом в какой-нибудь ночной клуб, — отхлебнув пива и облизав усы из пены, она выразительно окидывает взглядом полутемное помещение, — вроде этого, только гораздо скучнее.

То есть, сделала бы тоже самое, что сейчас, но без магии? — участливо уточняет Адонис с нарочитым вздохом.

Жизнь магов порой ему ужасно претит: способные на настоящие чудеса, те тратят жизнь непонятно на что, а огромный, прекрасный мир тем временем просто ждет их за порогом. Но они ходят одними дорогами, читают одни и те же газеты, настолько закостеневшие в своем привычном болоте, что скоро порастут мхом и, соляными столбами стоя посреди Косого и Лютного переулков, будут обсуждать те же новости — кто победил в Чемпионате мира по квиддичу и как политика Министерства влияет на них, простых обывателей. Скука. Эйвери начинает понимать, почему уехал из Британии в восемнадцать. И абсолютно не понимает, почему торчит здесь сейчас.

Только он собирается предложить племяннице бросить всё, взять билеты на самолет и рвануть заниматься ночным серфингом на Мальдивах или Галапагосах, как камин ярко загорается зеленым, выплевывая высокую фигуру. Адонис переводит взгляд в ту сторону, видя приближающегося к нему Фобоса Селвина.

Опять он, — выдыхает почти неслышно Эйвери себе под нос, но Рианнон, подлая мелкая пакостница, уже излишне радостно, практически вскачь, двигается вдоль барной стойки ему навстречу, чуть ли не объятия раскинув. — Привет, незнакомец, — вяло машет ему рукой с зажатой в ней сигаретой Эйвери, не делая попыток слезть с барного стула или хотя бы принять чуть менее расхлябанную позу. Он затягивается и, пялясь в стену, бездумно пускает колечки дыма пухлыми губами.

Гость останавливается совсем рядом, и Адонис, краем глаза заметивший что-то очень для себя непривычное, поворачивается к нему, и выдыхает дым прямо в красивое лицо.

Отлично выглядишь, — отмечает он с небольшим удивлением, когда сумевший-таки привлечь к себе внимание Фобос дает себя рассмотреть. А посмотреть определенно есть на что, ведь сегодня Селвин, всегда затянутый в неприступную броню строгих и потрясающе скучных костюмчиков (откуда только деньги на них берет?), почему-то решил изменить привычному стилю маминого ботаника, папиного отличника и поверх простой белой рубашки надел кожаную черную куртку-косуху, узкие черные же брюки, уходящие в тяжелые ботинки. Будто бы слизал прикид с привычного ему, Адонису, только с какой целью?

Тебя что, стилист покусал? Или ты настолько сильно проникся нашей музыкой, что решил удариться в рокеры? — на удивление, Фобос совершенно не производит впечатления человека, который чувствует себя неуютно из-за столь резкой смены имиджа, а должен бы.

Стопку огневиски, — ошарашивает в очередной раз Фобос, тихоня-Фобос, который и вино-то пьет маленькими глоточками и за вечер не опорожняет даже одного бокала.

Адонис переглядывается с племянницей, которая пожимает плечами, наливает алкоголь и, увидев какое-то движение за столиками, мчится туда, оставив их наедине. Эйвери затушивает сигарету в пепельнице и, молча наблюдая за тем, как Фобос, не поморщившись, пьет огневиски залпом, не вполне понимает, что стоит сейчас говорить и стоит ли говорить вообще. Это ведь просто очередной вечер в компании Селвина, душащего давно уже вполне ощутимым обожанием, но не позволяющего подобраться к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Иногда, когда Адонису совсем скучно, он делает попытки флиртовать со своей самой преданной фанаткой, как окрестили Фобоса остальные участники группы, но каждый раз натыкается на скучные ответы и это обожание в глазах, от которого всегда слишком неловко настаивать и продолжать разводить этого несчастного девственника, который даже из простых объятий ускользает с упорством угря.

Вместо того чтобы уже почти привычно сесть где-нибудь неподалеку, Фобос цепко хватает его за руку и тянет за собой, стаскивая со стула. Эйвери хмыкает: вечер явно перестает быть томным, играя новыми красками. И почти покорно идет за осмелевшим Селвином, который, кажется, решился на что-то крайне важное и страшное для себя, раз предварительно набирался смелости у огневиски. Он бросает короткое: — Веди.

И вампир, прежде чем утаскивать в логово жертву, явно испытывающую небывалый подъем душевных сил, решает проявить немного эмпатии и провести что-то вроде сеанса психоанализа перед большим зеркалом, которое как раз висело в гримерке. Ему определенно импонирует новый Селвин, и даже хочется приложить некие усилия, чтобы тот не вернулся к привычному образу бледной моли.

Отредактировано Adonis Avery (2017-12-09 08:09:36)

+5

3

Деймос сонно взмахивает палочкой, бормоча заветное "Люмос" себе под нос - яркая вспышка света заставляет его недовольно прищуриться. Последние пару ночей выдались на редкость неприятными, собрав в себе все то, что Селвин столь жгуче обожает: и оборванная шваль в Виверне, которая, за неимением крова над головой, усердно пытается поселиться в уборной бара, и умоляющие вскрики должников Шафика, на пару с клятвами вернуть все до последнего кната только-не-забирайте-кубок-это-единственное-что-у-нас-есть. Ну и, конечно же...
- А ты чего не спишь? - брат сидит, сгорбившись, в извечной позе страдальца. Руки подпирают голову, невидящий взгляд, направленный в пустоту страшных измышлений, классика! Еще немного и аура безысходности вокруг Фобоса станет его вполне материальным аксессуаром, - Голые распутницы во снах опять пытались завоевать твое неприступное сердце?
- Не сейчас, - паршивец даже не удосуживается посмотреть в сторону Деймоса, - пожалуйста, я не в настроении обмениваться любезностями. И, к слову, ты разве не должен работать?
   Второй взмах палочкой - самый чистый из стаканов (на нем хотя бы нет отпечатков чьих-то красных губ), спрыгивает с полки и послушно подъезжает к графину. Третий - графин, недовольно цокнув носиком о край уже упомянутого стакана, наклоняется, наполняя тот водой.
   Четвертый - вода наконец-то оказывается в руках Селвина.
   Деймос выпивает все залпом, после чего, одним размашистым движением, бросает несчастный стакан на пол. Высокий звук треснувшего стекла. Осколки получаются маленькие, красивые, и почему-то напоминают звезды.
- Может ты перестанешь бить посуду? - что ж, своей цели Деймос все же добился, потому как Фобос наконец-то переводит взгляд на него, - Я начинаю понимать, почему вы с Аннабелль развелись.
- Ты же знаешь, - Селвин довольно улыбается, - на работе я не могу позволить себе такой роскоши. И, к слову, сегодня у меня выходной, Мэрдокай попросил дополнительную смену. У его дочери вроде как скоро день рождение или около того, нужно купить подарки. Не помню, в общем-то, никогда его не слушаю.
- Увлекательная история.
- Какая же ты задница, а, - убирать он, конечно же, не собирается, - уйду я от тебя. Спать.
   Нокс. Деймос оставляет брата в темноте, раз ему так нравится больше. В причинах его расстройства Селвин не сомневается ни секунды, а с чего бы - таким угрюмым Фобос стал четыре дня назад, аккурат после концерта Фейри. Мордредова группа, они ведь и петь нормально не умеют!
   Ну, как группа, правильней сказать - один весьма конкретный барабанщик. Понимал ли Селвин, что именно так терзает его брата? Конечно же, с той самой секунды, как увидел, с каким очарованием Фобос вглядывается в сцену. Осуждал ли его Селвин? Скорее, предпочитал в принципе не давать происходящему никакой оценки. Деймос слишком сильно любил Фобоса для того, чтобы позволить его...увлечениям встать между ними. Пусть и таким.
   Однако текущее положение вещей Деймоса, пожалуй, все же не устраивало. Он хотел видеть своего брата розовощеким, упругим (в нужных местах), улыбающимся и максимально счастливым. Решение проблемы пришло спонтанно - Селвин не был уверен в том, зачем именно, но жгуче настроился все же наведаться в Неблагой Двор. Первые несколько минут Деймос честно пытался отогнать от себя мысли о подъеме, усердно ворочался в кровати, сопел в подушку, но, как сожалению, было уже поздно.
   Конечно же, он ничего не скажет брату.
   Конечно же, ему стоит одеться поприличней, - ради чего из недр шкафа была освобождена относительно белая рубашка, - все же, Двор не просто забегаловка в Лютном.
   Конечно же, он будет держать руки при себе. Скорее всего.
   Взглянув в зеркало, Деймос пообещал хотя бы постараться. Все же, Фобос вполне взрослый мальчик. Наверное.
- Фобос, меня таки вызвали в бар! - крикнул он, проходя мимо кухни, - Буду поздно, не скучай тут без меня!
   Глухое "угу" Деймос решил счесть отличной заменой "Береги себя".
   Небольшая заминка в виде полураздетого тела в камине даже подзадорила Селвина. Он пнул голый бок носком ботинка, бок отозвался проклятьями и двигаться отказался. Что ж, так даже лучше - всегда можно воспользоваться камином в Виверне, благо, идти тут совсем недолго.
***
   Забавный факт – запах лети-пороха всегда напоминал Деймосу нестиранные портки.
   Искать Адониса, слава Мерлину, не пришлось вообще. Эйвери, будто бы догадываясь о скором прибытии страждущих его внимания, по-королевски развалился за барной стойкой.
   Вся эта атмосфера сказочного леса, с его бабочками и зайчиками, ужасно давила на мозги. Душе Селвину куда больше импонировал антураж родной Виверны  – грубые деревянные доски, замызганные столы, сладковатый запах забродившего пива. Вот что такое настоящая атмосфера заведения!
   Приветливая блондиночка весело машет руками, всем свои видом подавая сигналы SOS. Не то, чтобы Деймос всерьез старался сойти за брата, но, по-видимому, они и правда ничего не понимают. Что ж, так даже лучше.
— Отлично выглядишь, - виновник торжества не пытается скрыть удивления, - Тебя что, стилист покусал? Или ты настолько сильно проникся нашей музыкой, что решил удариться в рокеры?
   Просто поговорить. Они просто поговорят. Как нормальные, во всем спокойные люди. Правда?
- Стопку огневиски.
   Нет. Всего лишь небольшой толчок, позволяющий Адонису чуть серьезней относится к его словам.
   Селвин профессионально расправляется с выпивкой, после чего, - зачем оттягивать столь сладкий момент? -  бесцеремонно хватает Эйвери за руку, стаскивая того со стула.
- Веди, - и правда, тебе же виднее, где сейчас совсем никого нет.
   Лишние глаза им не нужны.
- Я хочу показать тебе кое-что, - Адонис почти что щебечет, заводя Деймоса за кулисы.
   Селвин кивает, изо всех сил стараясь молчать. Несмотря на свои очевидно блондинистые наклонности, он вряд ли вел бы его так весело, зная, что хватанул не того близнеца.
- Ну, проходи, закрывай дверь. 
   Тихий скрип. Коллопортус.
   Эйвери коротко хохочет.
- Это было совсем не обязательно.
- Мне так будет спокойней, - в такт чужой мелодичности отвечает Деймос.
   Прижать его к стене не составляет никакого труда. Для столь высокого юноши (если Адониса можно обозвать данным словом), Эйвери как-то подозрительно легок. Даже сейчас, кажется, он не до конца осознает, что именно происходит. Порыв необузданной страсти?
   Наверное, Деймос мало знает о брате, раз такое – вполне в его стиле.
   Они оказываются совсем близко, Деймос всем телом вжимает Адониса в стену, уперев локоть в его кадык.
- Так приятно наконец-то с Вами познакомиться, Адонис, - со всей любезностью, на которую он только способен, шепчет Деймос. Говорят, интимность настраивает на взаимопонимание, - Ваш самый преданный фанат! К сожалению, я зашел к Вам совсем ненадолго, лишь высказать признание столь выдающимся…магам.
   Второй рукой он упирает кончик палочки в щеку Эйвери. Картина получается даже милой.
- И попросить Вас об одной совсем крохотной услуге. Так получилось, что мой брат, Вы его точно знаете, немножко нелюдимый, нос очень похож на мой…Так вот, мой брат – такой же преданный Ваш фанат, как и я, - кончик палочки раскаляется и с тихим, маслянистым шипением медленно прожигает бледную кожу. Наверное, это очень больно. Если вампиры способны чувствовать боль, - просьба, как Вы могли догадаться, касается его.
   Дергайся, давай, ты сделаешь только хуже.
- Он у нас мальчик ранимый, не могли бы Вы, пожалуйста, больше его не расстраивать? –  шкварчание и явный запах мертвечины. Деймос никогда не любил волшебных, прости Мерлин, тварей, - Или мне стоит выразиться популярней?
   Инфламаре – маленький огонек превращает точечную рану в красивую, почти что сексуальную дыру.

+4

4

Я хочу показать тебе кое-что, — поясняет Адонис, уводя Фобоса от бара в сторону неприметной дверки, что прячется за ветвями и ведет за кулисы, и дразняще рисует круги большим пальцем на тыльной стороне ладони. Тот стоически молчит, но не пытается вырвать руку, чтобы избежать переплетения пальцев.

Староанглийская поговорка, которую любила повторять мать Адониса, гласит: если есть дома черный кот, в нем не переведутся любовники. Поэтому Адонис обожает Сатану, кошку-сфинкса Цзю, имеющую несколько тёмно-серых, почти черных пятен на почти лысой шкурке, вечно закармливает её морепродуктами и подбрасывает лакомые кусочки со стола. На количество любовников он пока не жаловался. Можно бы и поменьше, на самом деле (это касается и количества любовников, и количества еды в миске Сатаны, ведь судя по тому, как кошка заметно раздалась вширь за годы сожительства с любителем котиков Адонисом, поговорке она старалась максимально соответствовать и содействовать).

Но сегодня, видимо, тот редкий день, когда чуть лучше работает другая примета: встретишь черного кота – быть беде.

По пути в гримерку Адонис чуть было не спотыкается о толстенькие бочка Сатаны, — какой-то умник с помощью магии сделал её неестественно чёрной, — выскочившей-выкатившейся из кустов-декораций и метнувшейся им наперерез. Отпускает, наконец, руку Селвина, кажется, весьма недовольного насилием над своей конечностью в виде держания её в плену и — о, пресвятой Мерлин! — поглаживания, Эйвери ловит кошку на бегу и, на мгновение останавливаясь, прижимает её к груди. Фобос, раньше всегда игнорировавший сам факт существования кошки, смеривает взглядом из-под удивленно приподнятых бровей идиллическую картинку и бормочет что-то похожее на: "Г.А.В.Н.Э. не поощряет эксперименты над домовыми эльфами". Неверно восприняв реакцию собеседника, Адонис протягивает недовольно брыкающуюся кошку на вытянутых руках:

Хочешь погладить? Она не кусается! В отличие от меня, — он заговорщицки подмивает, а Сатана пытается сделать бросок кобры, нацелившись на весьма выдающийся нос презрительно скривившегося Фобоса, который, кажется, не оценил столь великодушного предложения. Эйвери, фыркнув, отпускает несчастное животное и первым входит в гримерку, делая приглашающий жест рукой. — Ну, проходи, закрывай дверь, — послушный мальчик Фобос молниеносно достает палочку и блокирует дверь Коллопортусом, в ответ на что Адонис, хохотнув, поводит бровями вверх-вниз, подумав, что юноша-то весьма ответственно относится ко всему, что ему поручают. С улыбкой на губах он негромко мурлыкает, — это было совсем не обязательно, — не успев сообщить, что они здесь не задержатся надолго.

Мне так будет спокойней, — отвечает на это Фобос, поднимая странный холодный взгляд на Адониса. Взгляд, в котором нет и следа былого обожания, но Эйвери, конечно же, не ожидает от этого ручного ежика ничего плохого. Его мнение не меняется и после того, как он оказывается жестко впечатан в стену.

Фобос, какое рвение, я просто поражен! — изменившимся голосом от небольшого пока давления локтя, упершегося прямо в кадык, продолжает как ни в чем ни бывало флиртовать Адонис, он полностью расслаблен, считает происходящее просто возбуждающей игрой, которую затеял Селвин. Только немного удивляется тому, что раньше тот дергался от малейших прикосновений, а теперь вжимается в него всем телом — сам! — Неужели ты настолько скучал? Я видел тебя в толпе на концерте в субботу… — оборвав фразу, Эйвери прикусывает губу и шальным взглядом смотрит в серые глаза напротив, сам подаваясь навстречу — ближе, чем когда-либо до этого момента, не обращая внимания на то, что шее уже на самом деле неприятно. Когда это его останавливали такие мелочи? Да и поиграть в асфиксию порой бывает очень приятно.

Но Фобос, вопреки всем — определенно, очень завышенным, — ожиданиям, пока не ведется на явные намеки и уже ощутимое зарождение чужого желания.

Фобос деревенеет, весь становится острыми углами и пуленепробиваемой стеной, о которую разобьются вдребезги все слова — Эйвери всё ещё не понимает перемен, всё ещё уверяет себя, что мальчик, наконец, набрался храбости, развязал все узлы, державшие его в тисках, он думает, что его мальчик — уже твой, правда, Адонис? — сейчас будет распускать руки, что определенно должно понравиться им обоим.

Фобос, негодяй, совершенно не оправдывает надежд, почему-то расцветает холодной вежливостью и переходит на интимный шепот, который завораживает Адониса настолько, что тот даже пропускает мимо ушей первые слова, сполна наслаждаясь сложившейся ситуацией. И только на слове "брат" снова включается в беседу, молчаливо и недоуменно глядя на вышеупомянутый нос. И вспоминает, что Фобос, влюбленная крошка Фобос, рассказывал когда-то, что у него есть брат близнец, правда, так и не привел его знакомиться. Но разве Эйвери когда-нибудь придавал значение его словам после того, как обломались несколько попыток затащить недотрогу в постель? Он вспоминает, что на одном из концертов, привычно осматривая зал, увидел Фобоса на привычном месте под стеночкой, с его вечным каменным лицом и совершенно щенячими глазами глядящего на сцену, а буквально через мгновение успел поймать взглядом знакомый профиль где-то совсем рядом с баром. И, конечно же, снова не придал этому значения, купаясь в лучах софитов, славе и фанатских воплях.

Ну конечно. Мозаика складывается. Адонису стоит быть более внимательным. Как можно довериться волшебнику настолько, чтобы оказаться в столь невыгодной ситуации, когда чужая палочка упирается в лицо, а особой возможности пошевелиться нет?

Осознание, что его только что очень красиво наебали, настигло Эйвери одновременно с резко прошившим щеку раскаленным кончиком палочки. Он будто снова возвращается в школьные годы, стоит, прижатый хулиганом к стене, и рычит от дикой боли, не сглаживаемой даже тем, что он вампир — нервы-то никуда не делись, болевые ощущения приходят, как положено. Только прошло уже много лет, Адонис давно научился бороться с преследователями или просто убегать от них. Но сейчас бежать не хочется, нет, сейчас хочется видеть алый блеск чужой крови, добытой даже не с помощью клыков. Вспоминая, чему его учили парни с маггловских улиц в детстве, Адонис опускает голову, поджимает подбородок вниз, напрягает шею и, не тратя времени на разговоры и разбирательства, напрягает и гортань, стараясь обезопасить таким образом кадык от ставшего угрожающим давления локтя. Деймос оказался не самым худшим противником — по глупости или от излишней самонадеянности не связав ему предварительно руки, он оставил вампиру большой простор для действий. Не ждал сопротивления? Ведь и действительно, до этого он пользовался личиной своего брата, пользовался тем, что Адонис не ждёт от Фобоса никаких подлых поступков, ведь это… Фобос. Рейвенкловец, робкий, скромный умный мальчик!

Он замирает лишь на одно мгновение, оценивая ситуацию, пока Деймос, сам будучи не в особо удобной позе для дуэли, заносит палочку, чтобы, по всей видимости, наградить его очередным неприятным заклинанием. Но не успевает — Адонис цепко хватается за гладкое древко примерно посередине, направляя палочку вверх, чтобы избежать возможного заклинания, и резко выдергивает её из рук Деймоса, одновременно отталкивая его, пока только раскрытой ладонью. Места в гримерке не так много, но у Эйвери нет цели впечатать Селвина в стену: он не любит повторяться, поэтому, старательно игнорируя горящую от боли, — хорошо, что уже не от огня, — дыру в щеке, он заносит руку для удара и резко бьет сжатым кулаком в солнечное сплетение. И когда тот складывается пополам, добавляет ещё немного приятных ощущений, четким ударом ломая тому нос. Мерзкий хруст отчетливо разрывает тишину, до этого наполненную лишь судорожным дыханием Деймоса.

Адонис отступает на шаг назад, всё ещё сжимая в левой руке чужую волшебную палочку. Будь он не в Магической Британии — Деймос уже не подлежал бы спасению, лечению и ремонту, вампир не погнушался бы поужинать кровью волшебника, посмевшего позариться на одно из его главных достоинств. Будь этот самый волшебник не Селвином, его мордредовым племянником, наследником чистокровного, мать его, рода, которого в любом случае будут искать — он был бы уже мертв. Случись подобное где-нибудь в финской глубинке — Эйвери бы вырубил противника гипнозом или просто резким ударом головой об стену, высосал до последней капли и смылся из страны. Но он был в гребаной Магической Британии и не мог так рисковать.

Нормальные люди, прежде чем размахивать палочкой, сначала разговаривают, — наставительно хрипит Адонис, — а твой брат, кстати, сам уже полтора месяца таскается за мной, как собачка, выпрашивая внимания, смотрит-смотрит-смотрит, — он бесится, высказывая раздражение на прилипчивого Фобоса, давно начавшее накапливаться внутри, — но чуть до дела доходит — сразу в кусты. Ты бы рассказал ему, чем занимаются взрослые мальчики под одеялом, чувствую, у тебя побольше опыта на этом поприще.

А придурок Деймос, ловя пальцами кровь, вместо того, чтобы продолжать бой, вдруг начинает истерически хохотать.

И чего ты ржешь, племянничек? Деймос, верно? — Адонис злится ещё сильнее, переспрашивая для приличия, устало морщится и, шипя от боли, осторожно ощупывает кончиками пальцев идеально ровные края раны. — Если это не заживет, советую тебе спаковать барахло и свалить из страны, — практически не контролируя свои эмоции, в стрессовой ситуации Эйвери теряет все красивые обороты, начиная говорить чуть ли не на кокни. — Потому что я тебя достану, сука. И ты очень пожалеешь об этом вечере, — он вертит в пальцах чужую волшебную палочку, раздумывая над тем, что случится с Селвином, если он её сейчас сломает.

Лучше бы ваш отец решил, что у него нет денег на содержание двух сыновей, и придушил тебя в колыбели.

Отредактировано Adonis Avery (2017-12-17 16:02:43)

+2

5

Жгучая боль - голову будто бы сжимает тугой огненный обруч. Деймос улыбается. Он втягивает воздух носом, тот кажется колючим, каким-то едким и безумно холодным. Деймос смеется. Громко, заливисто, почти истерично - так смеются маленькие дети и сумасшедшие.
А Селвину, на секундочку, уже двадцать пять.
Прикольно.
   Наконец-то ему не скучно. Хоть какая-то неожиданность, разбивающая все эти степенные работа-дом-работа-попойки-похмелья-чужиежопыулицапоутрам. Возможно, Деймосу просто очень хотелось подраться, Фобос же послужил лишь благородным поводом.
   И все же. Селвин остался без палочки - Эйвери победоносно держит несчастную пленницу в руке, совершенно бесполезную для существа вроде него, и вертит ее, будто издеваясь. Что ж, так даже честнее. Так они равны.
- Если тебе интересно, как этим пользоваться, - прикосновение к носу отдается миллиардами иголок, - я могу провести мастер-класс.
   Кровь тонкими струйками стекает вниз, прямиком в рот, и когда Деймос говорит, то чувствует ее солёный, металлический вкус. Восхитительно. Происходящее так его забавляет, что он просто не в силах сдержаться.
   Шаг вперед - широкая, довольная улыбка, ему больно, ему чертовски больно, каждый вдох как маленькое испытание, а глаза то и дело слезятся, - уверенный, твердый, Селвин чуть склоняет голову, дабы не хлебнуть очередную порцию всего того, что стекает у него по лице.
   Адонис же, напротив, явно не наслаждается процессом. Он зол. И ему, точно так же, больно. Скорее всего - намного больнее.
- Первым делом тебе нужно снять штаны, а затем… - Эйвери отступает назад, скорее инстинктивно, чем из страха, - сунуть ее в свой дохлый зад и хорошенько провернуть. Справишься или помочь?
   Все драки - своеобразный танец, так почему бы им не станцевать?
   Деймос ритмично отступает назад, поклоняется, в лучших традициях Хогвартских уроков бальных танцев, словно перед ним не разъяренный противник, а прекрасная, юная дама. Изволите ли ответить согласием?
- Ты что, совсем больной? - кажется, Адонис всерьез не знает ответа.
   Хорошо хоть не отступает дальше. А куда? Там ведь стена. К стене ему, скорее всего, во второй раз не хочется.
- Я предпочитаю  называться обаятельным, но для Вас, дядя, я могу быть кем угодно.
- Видимо, да.
   Селвин замирает в услужливой позе, ожидая ответа. Эйвери хмыкает - ты правда хочешь знать ответ? - но ввязывается в игру. Он делает шаг навстречу и этого уже достаточно.
   Деймосу совсем не жаль рубашку - небольшие красные пятна украшают уже практически всю грудную клетку. Хохот. Селвин хлопает в ладоши, после чего подскакивает к Эйвери и, бережно приобняв того за талию, резко того раскручивает. Эдакое танго.
- Ну, а если серьезно, - Деймос держит крепко, свободной рукой перехватывая Адониса за запястье, - Вам все же придется ее отдать, дверь-то запечатана.
   Поворот в другую сторону. Гримерная узкая, чтобы не врезаться в мебель, им приходится делать много поворотов. Голова кружится.
   Голова гудит. Селвин радуется, неподдельно - Эйвери прошел главную проверку, оказавшись не настолько занудно-педерастичным, как могло показаться на первый взгляд.
   Возможно, у Фобоса есть вкус. Чисто в теории.
- Что же ты такой хмурый? - небольшая подсечка, и Эйвери уже послушно склоняется к полу, они совсем близко, получается даже интимно, - о, неужели улыбнуться ты можешь только из-за этого?
   Селвин отпускает его руку, быстрым движением смазывает кровь из-под носа, задевая кончик костяшками, от чего все пальцы оказываются практически залитыми. А затем тыкает ладонь к лицу вампира.
- Угощайся? - ухмылка. - Что, слишком мало?
   Противный, короткий хруст - он со всем силы вмазывает себе же по носу еще раз. Кровь течет, течет почти что рекой. Интересно, как долго придется это залечивать?
- А если так? - течет прямиком в рот, Деймос слизывает кровь, каждую каплю, после чего целует Адониса, разрешая тому…все же угоститься.
   Ему весело. Ему, наконец-то, безумно весело.

Отредактировано Deimos Selwyn (2017-12-17 15:45:56)

+2

6

Дураки учатся на своих ошибках, умные — на чужих. Деймос, видимо, является слишком редким видом, не подходящим ни под одну из существующих классификаций, потому что он не учится вообще. Он продолжает зубоскалить, лезть на рожон, отпускать едкие шуточки, не прикрутив собственный пыл ни на грамм, ни на градус, ни на сотую доли здравого смысла или присущего всем людям благоразумия.

И делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними примерно до трех шагов — или одного рывка вампира.

Кажется, это у них семейное, виной всему гребаная, испорченная годами браков в одном закрытом кругу, с каждым поколением вырождающаяся чистая кровь Селвинов. Лицо Деймоса выглядит совершенно безумным, кровь из сломанного стараниями Адониса носа сбегает вниз к уголкам рта, заливая эти чертовы, созданные для поцелуев (как непременно назвали бы их в дамских романах) губы, изогнутые в сумасшедшей усмешке, попадает внутрь, пачкая зубы. Восхитительная, ароматная чистая кровь, которая делает Селвина похожим на жертву маньяка — тревожит разбуженный ранением голод и одним своим видом заставляет сжимать незаметно пальцы свободной руки в кулак, вонзая ногти в ладонь. Пока он ещё может держать себя в руках — годы практики, как говорится, давно уже научили не превращаться в дикое животное от вида и запаха свежей, горячей, вкусной и такой необходимой сейчас крови.

Ты что, совсем больной? — не выдерживает Адонис всего этого фарса, когда Деймос изящно кланяется, протянув руку в приглашении к танцу. Вампир не понимает, что, мать вашу, вообще происходит, он даже не понимает, злиться ему или лучше пожалеть племянника-дибила, ведь с головушкой-то у того явно имеются какие-то проблемы. А, услышав ответ, не может сдержать улыбки, ведь примерно тоже самое он отвечал каждый раз, натворив чего-нибудь сложно поправимого. — Видимо, да, — и добавляет спустя мгновение, — и знаешь, это звучит, как обещание.

Это совершенно точно семейное, ведь Адонису становится точно так же сумасшедше весело, и он, не зная, что его ждет — удар ли, проклятие ли, — делает небольшой шаг навстречу, склонив голову набок и жадно рассматривая оппонента. Как же он красив сейчас, сукин сын! От слёз, выступивших от боли, глаза кажутся ещё более голубыми, а яркие, чистые, неприкрытые эмоции только Деймоса подчеркивают всё то, из-за чего Эйвери в первый раз обратил внимание на его брата-близнеца. Он вспоминает Фобоса, носящего такое же лицо так бездарно, пользующегося совершенно неподходящим набором эмоций, скупящегося на искренность, и даже немного обижается на него за это.

Вместо того чтобы драться, они просто танцуют — слишком неритмично, чтобы это можно было назвать классическим танго, вальсом или чем угодно ещё, слишком рвано и слишком близко, Эйвери чувствует чужую ладонь на пояснице, чужие пальцы, жестко сжимающие запястье руки, в которой всё ещё зажата палочка. Он сжимает губы, стискивает зубы, делает совершенно каменное лицо, чтобы скрыть — что, только ли голод?

Просто не пойму, как реагировать на эту комедию, — отвечает он негромко, прямо глядя в чужие глаза, и почти послушно откидывается назад, стоя в неудобной позе и сжимая несильно чужое плечо, поддерживаемый только ладонью Деймоса под спину. — Или трагедию, — выдыхает он практически в услужливо подставленные к его губам пальцы, покрытые кровью, так нужной сейчас, чтобы если не залечить, то хотя бы заглушить боль и жар, не отпускавший раненую щеку ни на мгновение.

Отправляйся в ад, Деймос, — хмурясь со злости, рычит он, отворачиваясь упрямо, ломая себя, ну просто Мистер Самоконтроль 2026, не иначе. — Я не пью кровь волшебников, я не идиот! — никто ведь не может пообещать ему, что Селвин не сдаст его хит-визардам сразу после окончания этой приватной встречи, почти свидания.

Он совершенно каменеет, напрягается, наблюдая за сеансом самоистязания: снова этот мерзкий хруст, крови становится ещё больше, она одурманивает, искушая. А потом Эйвери практически теряет дар речи, чувствуя чужие губы, прижавшиеся в поцелуе, наглый язык, пытающийся заставить его раскрыть рот, и струйки крови, сбегающие по щекам. Это было, пожалуй, самым неожиданным событием сегодняшнего вечера. Он не отвечает, сцепив зубы — клыки колют изнутри нижнюю губу, когда Деймос прижимается слишком близко, — одно долгое, почти бесконечное мгновение, но вот он уже чувствует во рту этот сладкий вкус крови — она попадает в рот через гребаную прожженную дыру в щеке. Самоконтроль слетает настолько, что Адонис отбрасывает все сомнения, лишние мысли и эмоции, избавляется от злости, недоумения и прочих ненужных мелочей. Он отбрасывает волшебную палочку Деймоса, которую продолжал всё это время сжимать в кулаке, куда-то в угол, и обеими руками обнимает его за шею, чувствуя, что то ли сам тянется ближе, то ли это Селвин подталкивает его.

Ты просто, — бормочет он в чужие губы, сглатывая ручейки божественного нектара, который заставляет боль в щеке понемногу стихать, — больной ублюдок, — и не выдерживает больше, отталкивает его — только на мгновение, чтобы выпрямить спину, снова обрести равновесие и крепко стать на ноги, и вот они возвращаются к тому, с чего начали.

Только на сей раз Деймос прижат к стене, а его запястья заведены вверх — несмотря на то, что близнецы немного различаются по физической подготовке, все ещё слишком тонкие, достаточно одной руки, чтобы крепко сжать, зафиксировать их оба длинными пальцами. Эйвери прижимается к нему всем телом, вплотную, не оставляя ни малейшего шанса на какое-либо сопротивление, и снова целует. Это слишком сумасшедше, слишком грязно и даже жутко: их лица вымазаны в крови, одежда тоже, черная кожа курточки делает и кровавые капли насыщенно черными.

Это так ты заботишься о брате? — Адонис отстраняется, кривовато улыбаясь на одну сторону, ему уже почти не больно, хотя прожженная в плоти дыра никуда пока не делась, его несет на волнах эйфории, он с трудом сдерживается, чтобы не вонзить клыки в уже и так залитую кровью шею, но пока только набирается наглости, чтобы провести языком по шее: от ставшего алым воротничка ещё полчаса назад белоснежной рубашки до мочки уха, прихватывает её губами, прикусив совсем легко, не оставив и следа от зубов, и страстно шепчет на ухо Деймосу, — думаешь, он не расстроится, узнав, что ты, его самый родной человек во всем мире, так подло за его спиной клеишься к любви всей его жизни? Думаешь, это станет для него менее болезненным, чем череда незнакомцев в моей постели, которых я выпроваживаю наутро? — он снова возвращается к губам Селвина, тот больно кусает его за нижнюю, цапает за язык, заставляя прекратить.

Ну-ну, детка, перестань, ты ведь такой сладкий, — почти не следя за словами, шепчет лихорадочно Адонис, шало смотря во все ещё блестящие от слез глаза Деймоса.

Его уже давно повело от всего: вкуса, запаха, поцелуев и жара чужого тела так близко, от переизбытка эмоций и ощущений. Продолжая крепко прижимать чужие запястья к стене, он внаглую лапает Селвина: начиная с шеи, ныряет пальцем в ямку над ключицей, проводит по самой ключице, опускается от груди к крепким мышцам пресса, — чужое тело будто бы огнем горит, это чувствуется даже сквозь тонкую рубашку.

Давай, удиви меня, Деймос, покажи мне, настолько уж сильно ты отличаешься от своего брата-близнеца, — дразнит Адонис и стирает со своих губ чужую кровь большим пальцем, затем, погрузив в рот на фалангу, медленно посасывает его, глядя в чертовы сумасшедшие глаза Селвина, — или ты испугался?

Отредактировано Adonis Avery (2017-12-17 18:19:48)

+1

7

Самое забавное то, что Адонис прав.
   Деймосу всегда больше нравились игрушки брата – стоило какой-либо вещи оказаться в руках Фобоса, как та приобретала заоблачную ценность.
   Почему? Если пытаться все оправдать, то отличным объяснением будет "потому что Фобос такой умный и, наверное, это и правда что-то стоящее".
Если же быть объективным – потому, что Деймос Селвин самую малость мудак.
Что он здесь делает?
- Знаешь, в чем между нами разница? – он упирается коленом в Адониса, прицельно, в правильное место, так плотно, что тот тихо вздыхает. Интересно, ведь вампиры совсем не дышат. Старая привычка?
- Кроме, конечно же,  того, что он у мамы не получился, - цепкие пальцы Эйвери туго сжимают запястья, его кожа совсем холодная, а мысль о том, что секс с ним, без безупречной актерской игры со стороны Адониса, похож на сношение с матрасом, заставляет глупо засмеяться, - позволишь показать, если тебе и правда так интересно?
- Ну, давай, не тяни, я весь заинтригован.
   Чужие руки. Ниже, осторожно, почти невесомо. Интересно, о чем он думает? Способны ли вампиры думать, так же, как люди?
   Деймос отзывается. Еще бы – у Адониса на лбу не написано "я тысячелетний хладный труп", зато "выеби меня" вполне читаемо. Светлые волосы, приятные черты лица, чуть пухлые губы, хорошая фигура. Отсутствие тормозов. Вряд ли Фобос видел его таким же, но, стоит признать, наличие вкуса у Селвинов семейное. 
   Поцелуй. Еще один, но уже не отрывистый, а глубокий, - получается, теперь Деймос некрофил? – Эйвери отпускает его руки, позволяя обнять себя, прикоснуться в ответ, видимо, надеясь, что подобного плана освобождение обернется для него призом. Или, все же, отвечая на предыдущие немые размышления  - нет, не умеют.
   Потому как вместо объятий он получает прямое столкновение чужого колена и своего самого дорогого. Боль вампиры, определенно, чувствуют как и до перехода. Ярко и красочно.
- Дело в том, что, в отличии от Фобоса, - Деймос с силой отталкивает Эйвери и, вместо того, чтобы изгаляться дальше, следуя их причудливым танцам, поднимает палочку, - я не сестра милосердия и не вожусь с убогими и, с позволения, дохлыми представителями мира сего. Но было весело. Даже очень.
Адонис ухмыляется.
- И это все?
- Импедимента.
Эйвери двигается настолько молниеносно, что Селвин даже не успевает понять, что не попал.
- Мимо.
- Импедимента!
Еще один взмах палочкой.
- Тебе не смешно?
- Инсендио, - на этот раз Селвин не старается попасть в Адониса, он целиться в стойку с костюмами прямо за его спиной. Массив одежды вспыхивает, подобно спичке.
- А тут становиться жарковато, не правда ли?
- Тебе, вроде как, должно пойти на пользу. 
Пламя перекидывается на деревянный туалетный столик. Тихий треск нагревающегося стекла.
- Не скучай тут без меня и будь паинькой.
Дверь открывается без какого-либо усилия.
- И напоследок! – Деймос быстро закрывает ту за собой, не давая Адонису времени выйти.
- Коллопортус!
-  Придурок!
- Люблю тебя! – перед тем, как направиться к каминам, Селвин нарочито громко чмокает губами у замочной скважины.
Зеленое пламя выплевывает его в родном баре. Пинта сливочного пива явно послужит отличным завершением вечера, а разбитый нос, скорее всего, даже кого-нибудь обрадует.

+1

8

Дверь захлопывается прямо перед носом у ринувшегося к выходу Адониса, Коллопортус запечатывает её накрепко, не давая ему, не владеющему магией, возможности выбраться из горящей гримерки.

Ну и мудак, — шипит сквозь зубы Адонис почти восхищенно, оглядываясь вокруг: пламя весело пожирает плоды трудов гениального и весьма симпатичного портного из Тфилфитт и Таттинг, — вопль раненого зверя, который издал бы Алистэр, увидев, как его творения превращаются в золу, вполне отчетливо звучит в голове вампира.

Было бы ещё смешнее, не будь Эйвери заперт в горящей гримерке, увы, не той, через которую можно было попасть на второй ярус клуба и позвать кого-то на помощь, а соседней, единственным реальным преимуществом которой в данный момент являлось наличие окна. В которое он и вылетает, предварительно с помощью левитации поднявшись почти под потолок, чтобы открыть форточку, и обернувшись летучей мышью прямо в воздухе. В этот момент хочется расхохотаться, представляя лицо Селвина, полностью уверенного в том, что из гримерки есть только один выход и предвкушающего жаркое из вампира рок-звезды.

Влетев в открытое окно дамского туалета и тенью промелькнув мимо подвыпившей барышни, шатающейся и от того крайне медленно двигающейся, он вылетел в зал и направился прямиком к бару, где Рианнон неспешно открывала бутылку виски.

Рианнон, крошка, отвлекись на пару минут, у нас там небольшое ЧП в гримерке произошло, — Адонис обращается в человека прямо за спиной племянницы и осторожно касается её плеча окровавленными пальцами, случайно замарав её белоснежную футболку.

Твою мать, — вздрагивает она и льет виски мимо стакана, ошарашенно оглядывая любимого дядюшку. Справившись с первым шоком, Ри всплеснула руками и бросилась вытирать алкоголь, залпом выпив жалкие капли напитка, все же попавшие по месту назначения. Поморщившись и изобразив на лице что-то среднее между беспокойством и ужасом, она тараторит: — Ты как? Что произошло? Ты в порядке? Чем я могу помочь? Может, поднимешься в мансарду — не дай Мерлин, гости подумают что-то не то

Так, стоп, — машет руками Адонис, перебивая непрерывный поток вопросов и волнений Белби, — со мной все в порядке, я же бессмертный, — криво усмехнувшись, он прикрывает дыру в щеке ладонью, — сейчас перекушу и всё пройдет. Лучше возьми палочку и бегом в гримерку, там пожар, — не успевает он договорить, как Рианнон бьет его маленьким кулачком в плечо, возмущенно вскрикивая:

Да чего же ты сразу не сказал! — и выскакивает из-за барной стойки, стремительным шагом, почти бегом направляясь за сцену.

Почему не сказал, сказал… — ворчит Адонис, открывая волшебный холодильник в поисках "одобренной Министерством Магии диетической пищи для вампиров, насыщенной микроэлементами и позволяющей им отказаться от крови", — да где же они, — ворчит, вытаскивая из ящика с овощами министерский пакет, заваленный картофелем и огурцами. Дальше дело пяти минут: нарезать, сунуть в блендер, который непонятно каким образом работал без электричества, перемолоть это месиво в смузи, перелить в высокий стакан и, поморщившись, залпом выпить. — Ну и мерзость, — к горлу мгновенно подступает тошнота, но Эйвери удается с ней справиться, как и с мыслями о том, что вот-вот у него отрастут рога и он начнет мычать. К черту овощи, он вампир или корова?

Несмотря на недовольное бурчание желудка, пища делает свое дело и дыра в щеке начинает затягиваться — очень медленно, не слишком приятно, но ещё пара часов, и от ожога не останется и следов. Теперь стоит переодеться и смыть кровь Деймоса с рук и лица, дабы не вызывать у посетителей недоуменные взгляды и лишние подозрения, чем Адонис и занялся, не откладывая в долгий ящик, прямо на месте — за барной стойкой. Вода весело заливается в рот через дыру в щеке, заставляя плеваться и фыркать, подсохшая кровь бурой кромкой темнеет под ногтями, с трудом смываясь с тонких пальцев, а вот кольца определенно нужно почистить. Желудок снова сводит, и вампир утыкается лбом в столешницу, уже жалея о том, что решил подпитаться на месте, вместо того, чтобы подняться в мансарду, где в ящике под чарами консервации притаились пакеты с донорской кровью из маггловской больницы.

Ну, по крайней мере, чутье его не подвело — этот вечер благодаря появлению Селвина, засиял новыми красками и перестал быть томным. Деймос оказался прелюбопытнейшим экземпляром, которого хотелось распробовать, узнать поближе и, в идеале, хорошенько отшлепать по аппетитной заднице, чтобы впредь неповадно было портить чужое имущество и чужое лицо. Если не учитывать его любовь устраивать дестрой, паясничать и выебываться — паренек был ну просто огонь!

Шипение камина, возвестившее о прибытии нового гостя, привлекает внимание уже умывшегося и выглядящего куда менее ужасающе Адониса. Ещё один Селвин, на этот раз определенно не Деймос. Ну прямо парад какой-то. Сейчас и посмотрим, подействовало ли внушение его брата...

Фобос? — Эйвери полувопросительно кивает ему в качестве приветствия, стараясь держаться к нему здоровой стороной лица. — Ты-то мне и нужен…

Отредактировано Adonis Avery (2018-03-03 21:56:52)

+2


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » I WILL HEX UNTIL THE END OF TIME » Ntby


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC