Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » ЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » love to hate you


love to hate you

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s1.uploads.ru/t/P4o5c.gif

http://s6.uploads.ru/t/f4LwT.gif

http://sa.uploads.ru/t/UbJT4.gif

http://s9.uploads.ru/t/2ghz5.gif

http://sd.uploads.ru/t/ilshn.gif

http://s3.uploads.ru/t/dPNLu.gif

love to hate you 

ДАТА: December 20, 2025

МЕСТО:I. Cotswold, shire Gloucestershire
II. King's Cross Apartment, 7 Balfe Street, Islington, London.

УЧАСТНИКИ: Benedick Gamp & Keith Burrow

Раскалённым солнцем сжигает кожу,
Ветер сушит слёзы и ранит веки.
Я героем был – стал теперь ничтожен,
Ты ушёл в закат, ты ушёл навеки.

Я спрошу ветра Севера и Юга,
Как разрушить скорбь - я не знаю правил. 
Не бывало в мире вернее друга,
Так зачем теперь ты меня оставил?

Я твоё опять повторяю имя -
Лишь кедровый лес отзовётся плачем.
Время двинуть вспять – пусть оно застынет.
Знай, что будет так, и никак иначе. ©

+2

2

in early October
Он стал слишком расслабленным и нахальным, перестав придерживаться правила, что все сделки заключаются исключительно через старину Чарльза, который фильтрует заказы между браконьерами, чтобы никто не остался с пустым брюхом и без средств к существованию. Бенедика порядком задолбали все эти негласные уставы и законы, которым он и без того слепо следовал достаточно долго. Он вырос из роли мальчика на побегушках и больше не собирался делиться ни с кем ни своими потенциальными заказами, ни щедрыми клиентами. Хватит. Теперь он сам себе начальник и господин, и никакая оспинная задница Чарльз ему не нужен для того, чтобы проворачивать сделки и получать деньжата. С этим ему прекрасно помогал старик Сэм, доля которого от стоимости заказа была чуть ли не вдвое меньше той, что заламывал Чарльз Леман.
Шесть месяцев все шло хорошо. Сэм находил для него клиентов, заключал сделки, Гамп выполнял заказы и доставлял старику животинок в срок. Сэм, понимая, что не стоит поднимать голову выше, если не хочешь по ней получить, избегал заключения тех сделок, на которые по слухам нацелился Леман. Он собирался работаться с этим взбалмошным пареньком по мелкому, потихоньку накапливая себе деньжат на спокойную старость, вот только старик и представить себе не мог масштаба амбиций Бенедика Гампа, который вырвавшись из рамок непрописанных правил, решил сразиться со взрослыми дяденьками по-крупному. Он был уже большим мальчиком, и не собирался тратить свое время на какую-то пушистую мелочь. И Сэм пошел у него на поводу. Старик был покорен его молодостью, харизмой и дерзостью и, чего таить, рядом с Гампом он вновь почувствовал себя молодым и способным на авантюры и необдуманные поступки. И они рискнули. Один раз, другой третий. Они уводили денежные заказы из-под самого носа Лемана и на протяжении нескольких месяцев выходили сухими из воды. Сэм был уверен, что их везение вскоре закончится и постепенно искал заказы попроще, пытаясь переключить на них внимание Бенедика, но тот стал не управляем. Успех, деньги, свобода от кем-то выдуманных правил - это вскружило ему голову, и впервые за долгое время Бени казалось, что весь мир снова у его ног. Вот он на фарфоровой тарелке весь этот мир, который он так хотел заполучить. Теперь для него, как и в Хогвартсе, нет ничего невозможного. Так Гамп думал, забывая одну важную истину - никто не любит выскочек. В школе их макают головой в унитаз, а во взрослой жизни придумывают куда более страшные вещи.
-Вариари Виргис! - Бени успел только закрыть за собой дверь в квартиру, как обжигающий болью удар упал на его спину плашмя с характерным хлестким щелчком невидимой плети, распарывающей выцветшую со временем рубашку. - Коллопортус. - старая дверь, которую и без ключа можно было открыть, не прилагая особых усилий и просто хорошенько ударив по ней ногой, оказалась запечатана, а выхваченная Гампом из заднего кармана волшебная палочка, выписав дугу, отлетела в противоположную часть комнаты, теряясь в разбросанных по всей квартире хрустящих пустотой пакетах из-под фаст-фуда. - Эварте статум. - беспомощно взмахнув руками, Бенедик взлетел в воздух, переворачиваясь и ощутимо ударяясь кровоточащей спиной о стены, потолок и снова пол, на который его швырнули резким движением волшебной палочки. Перед глазами все плыло и растекалось от боли. Щурясь, Бени насчитал около трех пар ног, что окружали его и сыпали заклинаниями с трех углов, не давая ему и шанса защититься.
-Редукто! - старый деревянный стол с витыми ножками, на котором миссис Сокер так любила расстилать свое безвкусные вязаные салфетки, разлетелся на щепки, и волна жара вместе с ошметками стола полоснула Гампа по лицу, заставляя задохнуться от боли. Он уже почти ничего не чувствовал и метался по крохотной квартире как зверь, загнанный в узкую клеть и подчиняющийся ударами плети, что неизменно настигала его. Стоило Бенедику только приподняться, как его тут же роняли навзничь или отправляли в полет к противоположной стене, сбивая его спиной книжный шкаф и тумбочку, с расставленными на ней стеклянными бутылками из-под сливочного пива. Осколки и щепки въедались под кожу, покрывая колючей чешуей спину и ноги Гампа.
-Пора с ним кончать, - ногой перевернув давящегося собственным дыханием Бени на спину, мужчина опустил ногу ему на живот. - Старуха соседка может скоро вернуться, а с остальными соседями у Лемана не хватит денег расплатиться, если им придется терпеть скулеж этого сученка еще хотя бы несколько минут. - проведя мыском сапога от живота к груди Гампа, мужчина милостиво позволил Бенедику со свистом втянуть очередную порцию воздуха перед тем, как наставить на его переносицу свою волшебную палочку. - Кру...
-Экспеллиармус! – пальцы, судорожно сжимающие чудом найденную в груде мусора палочку, рассекли ею воздух, не давая закончить заклинание. - Депульсо. - оттолкнув того, кто стоял к нему ближе всех, Гамп кинулся - насколько ему позволяло его состояние - к окну, за которым находилась пожарная лестница. Еще немного... Но его мучители спохватились быстрее. Сдавленно вскрикнув, Бенедик упал на пол, разбивая нос. Вязкая и соленая кровь с металлическим привкусом заполнила его рот, заставляя отплевываться и одновременно с этим проглатывать кровавую слюну. - Ваддивази. - всего пары минут, за которые щепки, осколки и обломки мебели кинулись на врагов, отбивающихся протего, хватило Бени для того, чтобы выбраться на пожарную лестницу и аппарировать прямиком на ужин к плешивому старику Оуэну, который когда-то пригрел его под своим крылом, дав место в своей браконьерской банде. Оливер Оуэн никогда не ошибался: он сказал Бени, что у того талант к браконьерству, и оказался прав, а еще он сказал, что если Гамп не научится засовывать язык в одно место и не начнет держать свои амбиции на привязи, то когда-нибудь свалится перед ним в луже собственной крови, и он таки не ошибся снова.
У Оливэра Оуэна за годы его жизни скопилось не мало полезных и не очень знакомств, среди которых нашелся один приятель из Котсуолда, проживающий в Лечлейд-он-Темза и содержащий небольшой паб и гостиницу - тихий и маленький городок, никакой магии, одни магглы - в общем, самое подходяще место, чтобы спрятать влипшего в крупные неприятности идиота.
December 20
Последние полмесяца Гамп спал в пабе на жесткой деревянной скамье, прислонившись спиной к стене и подложив под голову вещевой мешок, который ему одолжил Оуэн вместе с кое-какой одеждой и деньгами. Деньги давно закончились, а вместе с ними хозяин паба-гостинцы забрал у Бенедика и ключи от комнаты, несмотря на его якобы "дружеские отношения со стариной Оливером". Но Бени было не привыкать выживать в подобных условиях. Бывало и хуже. По крайней мере, старый пердун не гнал его и даже давал еду со своей кухни в обмен на кое-какую работенку. Гамп убирал снег перед пабом, рубил дрова, драил туалеты и чистил овощи на кухне, за что мистер Дженкин неизменно давал ему на завтрак бутерброд с ветчиной, на обед луковый суп, а на ужин говяжью сардельку с кружкой пива - почти идеальные условия. Но Гамп и не думал жаловаться на это "почти". Его вообще все бы устраивало, если бы только не мысли о Ките. Он клялся и обещал себе написать ему, но каждый день откладывал письмо до следующего раза, пока не стало слишком поздно. В конце концов, он пропадал и раньше. И порой его не было в Лондоне куда дольше, чем пара тройка-месяцев, и никогда раньше у него в голове даже не возникала мысль о том, что стоит написать Барроу. У него тренировки, наверняка, какой-нибудь матч или очередной светский раут, он даже не заметит, что его нет, и вспомнит о нем только тогда, когда он вернется. А возвращаться Бени пока не собирался. Его раны зажили - без магии и зелий на это ушло куда больше времени, чем обычно - и остатки здравого смысла уговаривали Гампа выждать еще немного. Один или два месяца, и он сможет вернуться к работе. Сэм небось удивится, решив, что он восстал из мертвых.
-Спасибо, Лавина, - зайдя в паб через кухню, Бени взял свой оставленный на столе ужин, шлепком по заднице поблагодарив носатую шведку-повариху. - Твои сардельки самые лучшие, - макнув горячую сардельку в желток глазуньи, Бенедик с хрустом откусил здоровенный кусок, блаженствую от ощущения стекающего по подбородку жира. - Но моя сарделька тоже неплоха. Тебе надо как-нибудь ее попробовать. - загоготав, Лавина выпроводила "пошлого англичашку" с кухни, вернувшись к своим пирогам. Отсалютовав завсегдатаем паба кружкой с пивом, Гамп уселся на свое место в самом углу зала. Сейчас он поест, допьет свое пиво, хорошенько вздремнет, а потом обязательно напишет Барроу письмо... Обязательно.

Отредактировано Benedick Gamp (2017-12-05 19:05:58)

+4

3

October

I'm burning but my heart is on the wire

Последние игры сезона были напряженными. Эпплби Эрроус взяли нового ловца, а Нетопыри Ньюкасла внезапно разжились двумя новыми охотниками. Кит привык к состязаниям со стариной Юджином из Эпплби, прекрасно знал все его уловки, поведение на поле и манеру ловить снитч. Заменивший его Хэнк Поуп был темной лошадкой. Барроу уже тщательно изучил всю нарытую по нему информацию, но все равно не мог позволить себе расслабиться. Недооценивать противника было нельзя. Изведя свое тело напряженными тренировками, а мозг - постоянным обдумыванием сложившейся ситуации, Кит устал. И за два дня до игры, вполне ожидаемо, направился к Гампу. В последнее время Бенедик редко привносил в его жизнь что-то кроме нервоза, но это было нервоз другого рода. Тот, к которому Кит постоянно тянулся с невиданным мазохизмом. К возникающему в его присутствии парадоксальному ощущению спокойствия по всем остальным фронтам. Ему просто нужно было увидеть Бени, чтобы переключиться на один вечер на него и не думать о Хэнке Поупе. Перезагрузиться и чисто сыграть в четверг.
Он не часто заявлялся в старую квартиру Гампа. Во-первых, потому что сам Гамп в нее не часто заявлялся, а, во-вторых, Барроу не особо любил всю эту необходимость маскировки для похода в Лютный. Мантиям он предпочитал маггловскую одежду, а заявись он в ней в переулок, это привлекло бы больше внимания, чем лицо, периодически мелькающее в газетах. На которое, к слову, тоже в любом случае приходилось накладывать маскирующие чары. От всех этих проблем их обычно спасали договоренности о встрече на нейтральной территории, или Бени просто приходил к нему. Ему было проще, в маггловском районе не встретишь так уж много магов, которые могут тебя спалить.
Кит чересчур легкомысленно наплевал на всякие чары и просто накинул капюшон своей самой невзрачной толстовки прежде, чем завернуться в мантию, нарытую в шкафу. Он аппарировал прямо к двери в квартиру и сразу оглянулся. Кроме него на площадке никого не было. Барроу занес руку, чтобы постучать, и даже легко мазнул костяшками по дереву, но дверь оказалась не заперта и подалась сама собой. - Бени? - Кит толкнул дверь и заглянул в квартиру. Конечно, это показалось ему странным, но мало ли какая причина была у Гампа не запирать дверь. Вот сейчас он у него и спросит, с каких пор тот стал таким отчаянным, что живет нараспашку в Лютном.
Все вопросы застряли на подходе, а теплеющая на губах улыбка окаменела, стоило только Киту шагнуть внутрь. Он замер на пороге, борясь с глупым желанием закрыть дверь, подождать пару секунд, а затем постучать снова, чтобы Бени открыл, и все было в порядке. Чтобы все это оказалось каким-то обманом зрения, иллюзией, чем угодно, но не тем, что было на самом деле. А что, собственно, это было? Звать Гампа еще раз было глупо, Барроу чувствовал, что квартира была пуста. Он нерешительно прошел внутрь, все равно опасаясь, что без разрешения вторгается на чужую территорию. Стоять на пороге он просто не мог. Кровь была везде. По крайней мере ему казалось, что это кровь. Он присел на корточки возле темнеющего пятна на полу и провел по нему кончиками пальцев. Конечно, все давно высохло, а даже если бы было свежим, он не был ни аврором, ни детективом, ни человеком, способным по запаху или консистенции определить, что за жидкость была разлита. С другой стороны, он не был тупицей. Это была кровь. Она была и на полу, и на стене, и даже на потолке. Кит нервно сглотнул, резко поднялся и отер руку о штаны. Сердце бешено колотилось, и Барроу беспомощно рассматривал пылящиеся обломки места, где раньше жил его... лучший друг. Все, абсолютно все, что попадалось на глаза, что складывалось в общую устрашающую картину, кричало о том, что с Гампом случилась та херня, которой Кит всегда боялся. И сейчас, стоя в эпицентре этого хаоса он с ужасом осознавал, что оно случилось, а что дальше делать, он и не знал. - Блять - Кит запустил пальцы в волосы и привалился плечом к стене. Надо было заставить себя мыслить трезво, перестать предполагать худшее и  не поддаваться тянущей нервы панике. Несколько раз глубоко вдохнув, Барроу отлепился от стены и обошел всю квартиру, ничего существенного в ней так и не нашел. Он и не знал, что вообще искал. Записку, в которой Бени бы написал "Извиняй за беспорядок, уборщица ушла в декрет" или "Все отлично, пошел в магазин за хлебом, скоро вернусь"? Единственное, что он понял наверняка, так это то, что все это, что бы здесь ни произошло, оно случилось еще пару недель назад. А он даже не подозревал! Снова ушел с головой в свой квиддич, а приперся только тогда, когда самому приспичило. Обо что бы ни спотыкался его взгляд, каждый обломок, осколок, щепка, багровая капля, все словно обвиняло его в неспособности быть рядом с другом тогда, когда тому это было нужно. Кит был готов взвыть, но находиться здесь больше не мог. И позорно сбежал.
Уже дома он всю ночь ходил из угла в угол, пока сон не шел. Только и делал, что думал и воскрешал в памяти всю картину. И к утру пришел к выводу, убедил себя, что Гамп объявится. Что черкнет ему хоть пару строк. Что с ним все в порядке, он живучий, и в этот раз, как и в миллион других, просто не посчитал нужным поставить Кита в известность и снова отправился в какой-нибудь свой рейд. Все просто. О Хэнке гребанном Поупе он не вспомнил ни разу впервые за последнюю неделю.
Матч с Эпплби прошел отстойно. Сосредоточенность Барроу хромала, снитч он поймал только после того, как Виктор выловил его в тайм-ауте и отдельно предельно доступно объяснил, что он с ним сделает, если он не соберет свое дерьмо в кучу. На последнем матче с Нетопырями Кит действовал на автомате. Отключился по максимуму от всего и настроился на одну волну - золотые всполохи полупрозрачных крыльев. И это сработало на пару часов. А потом сезон закончился, и он въехал в ноябрь готовый свихнуться от беспокойства, которое не давало ему ни есть, ни спать, ни тренироваться, и только и делало, что подталкивало амебно бродить по 
собственной квартире раз за разом прогоняя в мозгу мантру "с ним все в порядке". Нихуя было не в порядке.

November

Don't need a thousand guards to lock me in

На второй неделе промозглого ноября он еще раз побывал в квартире. Ничего не изменилось. Кроме того, что на этот раз он почти три часа просидел на полу, привалившись спиной к стене. Теперь он совершенно точно в любое время дня и ночи мог представить форму каждого пятна крови, каждый обломок и каждую щепку, резкие края выбитого оконного стекла, развалившийся шкаф, все, он мог представить все и не то чтобы это прибавляло ему очков к душевному равновесию. В глубине сознания пульсировала мысль, что Гамп может быть мертв, и Кит очень настойчиво не подпускал ее ближе. Пока с первыми заморозками не обледенели нервные волокна, и она не скользнула по ним, зазвенев где-то совсем близко. Барроу не мог позволить себе верить в это по-настоящему. Он отказывался от приглашений на любые встречи. Настойчиво попросил Забини избавить его от всех интервью и прочей подобной фигни, несмотря на то, что все жаждали писать о конце сезона. Куча появившегося свободного времени в межсезонье позволила ему обзавестись парой обшарпанных мантий с гигантскими капюшонами и постоянно нервно курсировать в них по Лютному. Как будто он надеялся, что внезапно наткнется на Бенедика, когда тот будет возвращаться. Если тот будет возвращаться. Наедине со своими мыслями он передумал все, о чем только мог. Представил себе все самые страшные развязки, утопил себя в густой, черной, смрадной тревоге и собственной беспомощности. Но не верил во все это. Убеждал себя не верить.
Какого хера, Бенедик? Какого хера ты так поступаешь, если ты где-то еще живой? А если нет, то какого хера вообще... Кит не знал, что делать дальше. Ему надо было найти того, кто знал. Или мог бы узнать. Внезапная идея, привнесшая подзабытую воодушевленность в его настроение, пришла к концу третьей недели ноября.
Барроу нанял частного детектива. Сам отыскал его где-то в Ливерпуле, притащил в квартиру Гампа, рассказал все, что знал, и отвалил такую сумму, что мистер Беккер по раскрытии дела должен был просто онеметь. Мысль о том, что теперь Бенедика кто-то действительно будет искать приносила каплю умиротворения. Тем не менее регулярно бродить по переулку Кит не перестал. Хорошо, что местные не особо заинтересованы в том, чтобы приставать к случайным не выдающимся прохожим. Всем на всех насрать.

December

It doesn't take a fool to start a fire

Дни сменяли друг друга, как и лютные мантии Кита. Пришлось найти утепленные, потому что задница отмерзала напрочь, если в обычной сидеть на полу квартиры Гампа. Там теперь было настолько же тепло, насколько и на улице. Починить окно Киту в голову не приходило. Он вообще не хотел там ничего трогать. Просто присутствовал.
Регулярные новости от Беккера были угнетающими. Хотя бы потому, что по сути не были новостями, ничего нового он не находил. Декабрь ускальзывал так же, как и ноябрь. Барроу существовал. С одной стороны время для него просто проходило, с другой он скорее всего мог назвать точное количество дней с тех пор, как тогда в октябре пришел к Бени. Даже тренировки пролетали мгновенно и уныло, а со-командники практически перестали пытаться его растормошить. Казалось, до всех, наконец, дошло, что в его жизни случилось что-то такое, что ему надо пережить без них. Если бы Гамп в свое время решил, что Киту надо что-то пережить без него, то Барроу бы загнулся после смерти матери. Вот поэтому ему нужен был Гамп. Кит адски, неимоверно скучал. Гораздо сильнее, чем когда тот пропадал даже на большее количество времени. Тогда Кит знал, что он вернется, а сейчас он уже не знал ничего, и это незнание заставляло его разлагаться. О приближении рождества ему напомнила Теофания, зачем-то притащившая ему гирлянду. Удивительно, где она ее только взяла, если учесть, что гирлянда была маггловской, а Забини и все маггловское это как небо и земля. Еще он как-то раз заметил появившуюся на одной из витрин в Лютном цепочку, на которую были нанизаны уши и глаза, он даже не хотел знать чьи. Возможно, это тоже было своего рода украшением. Барроу было совершенно откровенно плевать на рождество. Оно его раздражало своей подступающей теплотой, уютом, красочностью и даже запахами. Кит угрюмо не хотел пускать его в свою жизнь именно сейчас, когда не считал себя достойным теплоты и уюта.
Пока однажды утром не получил короткое сообщение по зеркалу от Беккера, которое заставило его буквально взлететь над кроватью. Всего пара фраз: "Я его нашел. Детали при встрече", и Кит как будто проглотил какую-то ящерицу, которая теперь трепыхалась и ползала внутри. Уже перед самой встречей, его обожгло внезапным осознанием, что Беккер мог найти тело, но тот,  только завидев осунувшегося с каким-то совершенно жалким выражением лица Барроу, поспешил уточнить, что Бенедик Гамп вполне себе цел и невредим. Кит честно хотел держать лицо, но не смог, просто уронив голову на руки, замершие на столе, прямо перед детективом. И слушал остальное в таком положении. Он жив, жив, жив, жив, жив, жив.
Беккер предложил ему отправиться к Гампу вместе, но Кит моментально заверил его, что сделает все сам. Он был благодарен детективу, но ему не терпелось избавиться от него, как от одного из свидетельств того, что такое вообще произошло. Кит стыдился своего желания и, не зная как еще возместить это перед Беккером, заплатил ему больше. Это все, что он мог для него сделать, и это совершенно ничего ему не стоило. Барроу так и не научился придавать ценности деньгам.
На следующий же день, Кит арендовал машину, лететь на метле было холодно, аппарировать он был не в состоянии, а для общественного транспорта была не та ситуация. После обеда он направился в Глостершир. Барроу был чересчур нервным и дерганным с самого утра. И машину вел так же дерганно, хотя обыкновенно был очень аккуратным водителем. Барабанил пальцами по рулю, ерзал на сидении на светофорах и начал курить прямо в салоне, как только выехал за город. Он почти не чувствовал леденящие порывы ветра, задувающие в приоткрытое окно и сдувающие челку с лица, пока пальцы не онемели от холода.
Два с лишним часа практически не помогли прийти в себя. Он припарковался рядом с совершенно обыкновенным провинциальным пабом и еще несколько минут сидел в машине, вцепившись в руль. А что если Беккер обознался? Что если Бени здесь нет? Горло давило и дело было даже не в высоком вороте светлого свитера. Выдохнув, Барроу отстегнул ремень безопасности и вышел в морозные сумерки.
Его машина, он сам, ничего не вписывалось в окружающую атмосферу. И ему невольно хотелось поскорее убраться отсюда. Внутри паба он был белой вороной. На него глазели, но не потому что кто-то узнавал. Просто он выглядел не так. И знал это. К тому моменту, как Кит переступил порог, он собрал все свои силы и натянул на лицо маску спокойствия. Он должен был помнить о "папарацци в кустах", как их называла Забини, и быть готовым. Соберись, Кит Барроу, ты должен выглядеть сдержанным на людях, где бы ты ни находился.
Он увидел его сразу. Как будто взгляд магнитом притягивало только в одну точку, и это точкой, абсолютом, был Бенедик Гамп. Выглядящий довольным жизнью и всем происходящим Бенедик Гамп. Счастливый Бенедик блядский Гамп. Киту хотелось заорать. Но он был на людях и держал лицо так, как вчера не смог при мистере Беккере. На практически не гнущихся ногах он прошел в угол Гампа и остановился прямо напротив него. Разглядывая, жадно улавливая каждую деталь, пытался казаться незаинтересованным, но, Мерлин, только слепой не прочитал бы ничего в его глазах! - Собирай манатки - ледяным тоном выговорил Кит, разлепив ссохшиеся губы, - Мы уходим. Тон не терпящий пререканий. Барроу держался, чтобы не сорваться на крик. Он напоследок смерив Бени взглядом, развернулся на пятках и вышел вон. Гамп, судя по всему, не растерявший за все это время остатки мозгов, таки вышел за ним. Барроу был на грани того, чтобы упереться руками в капот, согнуться и отдышаться. Прежде, чем он кого-нибудь убьет. - В машину. Он даже не собирался много говорить. Пока.

A solitary spark and wars begin

+4

4

Простые люди со своими простыми проблемами и потребностями, простая, но вкусная и сытная еда, простые и похожие друг на друга дни, перетекающие в недели, из которых складываются месяцы - жизнь в Лечлейд-он-Темза была простой, неприхотливой и очень удобной. Она идеально подходила и, честно говоря, нравилась Бенедику. Впервые за долгое время ему не нужно было думать. Не надо было ломать голову, чтобы не попасться очередному псу из министерства или сопернику по цеху, не нужно было шевелить извилинами, просчитывая спасительные ходы, чтобы дракон не подпалил задницу, а гиппогриф не разорвал на куски, даже не приходилось особо напрягаться, чтобы достать еды и обеспечить себе сытный ужин. Все уже было продумано за него, и все что требовалось - это выполнять четкие указания, во время которых можно было, по большей части, отключать голову и ни о чем не думать. Не то, чтобы Гамп так не любил думать или его интеллект находился на уровне молодой картофелины, простой порой Бени был достаточно ленив, и, сидя за дубовым столом в пабе, жуя сочную сардельку и собирая хлебным мякишем растекшийся по глиняной тарелке жир, он почти всерьез задумывался о том: а не перебраться ли ему в подобное местечко? И ответ мог бы быть утвердительным, если бы только Бенедик не изнывал от опостылевших рож, давящих на него стен и зудящего под кожей чувства, что его заперли в клетке. Теплой, комфортной с трехразовым питанием, но все-таки клетке. Он слишком привык к путешествиям, и эти подзатянувшиеся каникулы ему порядком надоели, хотя проводить их в Лечлейд-он-Темза было все же лучше, чем в угрюмом и сером Лондоне, в котором Гампу даже дышать было тяжко. Он не подходил чопорному и вычурному Лондону, тонущему зимой в смоге, грязи и слякоти, зато почти идеально вписывался в этот город, который словно застрял вне времени, перестав развиваться. Прислонившись спиной к стене и прищурив глаза, Бени смотрел в окно, наблюдая за пышными хлопьями снега, и представлял: какого бы это было возвращаться после заказы не в свою душную квартиру в Лютном, а в теплую комнату над головой старика Дженкина, есть не одубевшую от старости колбасу или пресный суп вечно сидящей на диете миссис Сокер, а эти жирные, сочащиеся холестерином сардельки, навещать не Кита, который, наверняка, и не заметил его отсутствия, а зарываться озябшим лицом и обветренным носом в мягкую и широкую грудь Лавины, источающей приторно сладкий аромат топленного молока и козьего сыра. Почти утопичная картина, вот только для Бенедика Гампа не может существовать утопия, в которой нет места для Кита Барроу.
Вздохнув и потянувшись за кружкой, Бени отпил из нее горчивший хмелем напиток. Пока он рубил дрова, надраивал обосранные туалеты, чистил килограммы картошки, идущей на овощные похлепки, Бенедик придумывал сотни и тысячи вариантов писем для Барроу. В одних он писал всю правду, не скрывая самых постыдных моментов своего избиения, в других не было ни единого слова истины, в третьих он слегка приукрашал действительность, а в четвертых лишь сухо заявлял, что с ним все нормально, и он вернется тогда, когда вернется. Все это многообразие оправданий, успокаивающих слов и фраз, которые следовало бы сказать, хранилось исключительно в голова Гампа и ни разу не было перенесено на бумагу. Стоило ему только закончить работать, и Бени находил тысячу и одну причину, чтобы отложить письмо на следующий день. Почему? Возможно, он боялся, что это письмо может или вывести на его след Чарльза Лемана, или, что еще хуже, привести его к Барроу. А, возможно, Бени просто заставил себя поверить в то, что Киту не нужны его объяснения, и заглушал свое периодически возникающее волнение ехидно-насмешливым: где он, а где звезда сборной Англии по квиддичу?! Если бы Барроу волновался о нем каждый раз, когда он пропадает на каких-то два-три месяца, то его уже давным-давно поперли бы из команды. Гамп успокаивал себя этими мыслями и в тайне радовался тому, что в Лечлейд-он-Темза нет магии, и он не может узнать о том, что у Кита Барроу все зашибенно идеально, и он с легкостью выиграл очередной матч. Это было откровенно по-детски, но глубоко в душе, как ребенок, который делал все, чтобы получить внимание матери, и никогда не получал ни его, ни даже намека на порицание как альтернативу, Бени хотел, чтобы Кит волновался о нем до усрачки. До небольшой потери аппетита тоже бы подошло. Определенно стоит быть повнимательнее со своими желаниями. 
Гамп почувствовал, что на него смотрят еще до того, как открыл глаза. Это въедливое ощущение чужого взгляда, устремленного на него, жгло кожу и заставляло ерзать на жесткой скамье, недовольно поджимая губы, но не открывая глаз. Бенедик предпочитал притворяться спящим. На него и раньше пялились, громким шепотом интересуясь у Люка Дженкина, что это там за тип в углу. В маленьком городке каждое новое лицо, которое оставалось новым даже по истечению трех месяцев, подвергалось тщательному обсуждению и отшелушиванию как запекшийся в жаре сплетен каштан. Старикашка мог бы ничего не говорить, но, к своей чести, обзывал Бени своим троюродным племянником, которого его хипповая кузина нагуляла от какого-то инфантильного владельца прокуренного автобуса. Так себе легенда, особенно с учетом того, что ни хипповатых, ни инфантильных, ни каких бы то ни было других асоциальных личностей в Лечлейд-он-Темза  не очень-то жаловали. Впрочем, благодаря тому, что Люк назвал его своим родственником - пускай и дальним, и непутевым - сплетен и осуждения за спиной Гампа было не так уж и много. По большей части все обсуждали его выдуманную мать, и даже нашлась парочка человек, которые утверждали, что не только знали кузину Люка Дженкина, но даже видели того самого "инфантильного владельца автобуса", но иногда завсегдатаи паба обращали внимание и на его скромную персону, особенно если он делал что-то откровенно неподобающие, как например сейчас, когда спал, закинув ноги в тяжелых берцах - щедро отданных Оуэном на "поносить" - на лакированную поверхность дубового стола. Сведя к переносице брови, отчего между ними залегла неглубокая морщина, Бени посильнее зарылся носом в высокий ворот свитера, надеясь, что если он не будет подавать признаков жизни, то назойливый наблюдатель переключит свое внимание на что-нибудь или кого-нибудь другого. Но не тут-то было. Внимательный и настойчивый взгляд буквально прожигал в нем дыру, заставляя чувствовать себя куском бекона, брошенным на раскаленную сковороду. Это было невыносимо! Мысленно чертыхнувшись и пообещав себе ткнуть этого глазастого идиота вилкой в глаз, Гамп, рывком убрав ноги со стола, открыл глаза. И он тут же пожалел об этом.
Кит дерьмово подходил этому месту. Он был словно Д'Артаньян во всем белом среди кучи навоза, и все мухи, жуки тут же обратили на это внимание, начав перешептываться между собой. Барроу выглядел куда лучше самого первого красавца Лечлейд-он-Темза, но куда хуже того Кита Барроу, которого Бенедик привык заставать врасплох, нагрянув к нему в квартиру после очередного рейда. Какой-то весь осунувшийся, бледный с поджатыми губами, словно бы склеенными воском, Кит выглядел помятым даже в своей выглаженной щегольской одежонке, резко контрастирующей с одеждой окружающих его людей и даже самого Гампа, одетого в растянутый свитер Оливера, который был его шире и крупнее раза в два, если не три. Барроу мог бы и обмануть этой миной кого-нибудь другого, но Бени хорошо помнил этот взгляд. Первый раз Кит обдал им его на курсе третьем, когда пришел навещать в больничное крыло, куда Гамп угодил после одной не совсем допустимой - а точнее конкретно запрещенной - школьными правилами магической дуэли. Второй раз Барроу полоснул им в тот день, когда Бенедика отчислили из Хогвартса. И если первые два раза от этого взгляда было, мягко говоря, неуютно, то сейчас Бени предпочел бы провалиться под землю и пролететь до самого Ада, чтобы хоть немного согреться.
-Но... - голос Барроу можно было дробить на куски и добавлять в огневиски вместо льда, и Гамп счел за лучшее прикусить язык и подчиниться. Вещей у него было немного, если не считать той одежды, что была на нем, волшебной палочки в заднем кармана джинс, у Гампа был только рюкзак, забитый полезный барахлом на тот случай, если Леману и его людям удастся выследить его в Котсуолде. Последние полмесяца Бени использовал рюкзак как подушку. - Бывай. - коротко махнув старику Дженкину рукой, Бенедик, на ходу закидывая дорожный мешок из драконьей кожи на плечо, выбежал следом за Барроу. Что-то отчаянно подсказывало, что его указания следует выполнять не только максимально четко, но и, как можно, быстрее.
-С чего бы это такой эскорт, Барроу? - присвистнув, Гамп залез в машину, устроившись на пассажирском месте рядом с водителем. - Если бы я знал, что ты за мной на такой тачке приедешь, то давно бы умотал в эту глушь, - закинув рюкзак на заднее сидение, Бени улыбнулся, но достаточно быстро стер это выражение со своего лица. Кит на его шутки не реагировал и даже не пытался ради приличия выдавить из себя хотя бы снисходительный смешок или подобие улыбки. Не то, чтобы Барроу был еще тем весельчаком, но он не был обделен тактом, в отличие от некоторых, и этот такт обычно подсказывал ему, что над шутками, даже неудачными и особенно неудачными, следует смеяться, но видимо не в этот раз. - Если ты, - автомобиль тронулся с места, и назойливое пищание буквально вынудило Гампа пристегнуться, - приехал посветить своей постной миной, больше подходящей для похорон, в молчании, то мог бы и не утруждаться. - конец фразы потонул в глухом поцелуе лба Гампа с панельной доской. Резко остановившись, через секунду аудио вновь завелась и поехала вперед, как ни в чем не бывало. - Истеричка. - буркнув последнее себе под нос, Бенедик отвернулся, упершись покрасневшим лбом в подрагивающее стекло автомобильного окна. Молчание и недовольство Кита знатно нервировало, но Бени не собирался проводить сеанс психоанализа в этой выпендрежной машине. Во-первых, у него не было диплома психолога, а, во-вторых, Бенедик ни хера не понимал, в чем он опять провинился. Так что Гамп выбрал самое правильное из всего, что он мог сделать - заткнулся и притворился спящим. Через пятнадцать минут ему можно было вручать Оскар за самое натуральное изображение посапывания и пускание слюней.
Бенедик проснулся уже на подъезде к Лондону. Почти за пару часов езды воздух в автомобиле накалился до предела. Казалось, что вместо того, чтобы успокоиться, Кит, приближаясь к городу, только сильнее злился. Облизав блестящие от слюны губы и вытерев их тыльной стороной ладони, Гамп искоса мазнул взглядом по фигуре Барроу, тот как сидел с самого начала пути, так и не изменял позы. Небось все жутко затекло. У него так уж точно! Все тело ныло от далеко не самой удобной позы для сна. Шмыгнув носом, Бени потер кулаком запотевшее от его дыхания стекло, вглядываясь в выхваченные фонарями куски Лондонских улиц. Он не очень-то понимал: куда Кит его везет - и вообще предпочел бы держать от Барроу подальше, когда тот был отнюдь не в лучшем расположении духа. Так что, едва заметив знакомый поворот, Бенедик решился выпалить все на одном дыхании, заглатывая пропуски между слов:
-Притормози. Я выйду здесь, Китти, - не дожидаясь того, когда автомобиль остановится, Гамп отстегнул ремень. - От меня воняет, как от помойного ведра. Я ополоснусь дома, - если там вообще есть, где ополаскиваться, - и приду к тебе завтра. Окай?

Отредактировано Benedick Gamp (2017-12-09 13:07:12)

+4

5

Барроу смотрел куда угодно, только не на Бенедика. На флаги, яркие при свете дня, а сейчас - мрачные, поникшие и потревоженные порывами ветра. На тесно прижавшиеся друг к другу домики, обшарпанные, но с натертыми до серой белизны оконными рамами. Это то, что отличало Лечлейд-он-Темза от Лютного. Тем, что его жителям было еще не все равно. Кит был готов поспорить, что летом наружные подоконники начинают пестрить разномастными корзинами с местными цветами, потому что хозяйки еще не сдались и пытаются привнести уют в свои сирые обиталища. Не такие уж они и сирые после этого. И вряд ли взгляд в первую очередь цепляется за проржавевший водосток, щербатую чешую мышиных крыш или пестрые печные трубы, переложенные в двадцатый раз разношерстными кусками цветного кирпича. Даже сейчас на некоторых домах внимание отвлекали подмигивающие гирлянды и небольшие самодельные рождественские венки на дверях.
И вот в такие мерлином забытые места Гамп срывается каждый раз? Несомненно, тут было куда приятней, чем в Лютном, и, может, даже приятней, чем в довольно аскетично оформленной квартире Барроу, где большинство цветных элементов составляли его красные комплекты квиддичной формы. Может к здешним людям тянулся Бенедик? К тем, что внутри таверны смотрели на Кита, так словно он одним своим присутствием вносит хаос в их размеренную жизнь. И это то Кит Барроу! Если бы он не был так зол, то с печалью бы осознал, что давно перестал принадлежать к их миру. Хотя зайди туда сегодня восемнадцатилетний Кит, его бы скорее всего усадили за стол и предложили кружку пива. С еще большей печалью он давно осознает, что больше не принадлежит к миру Гампа, несмотря на то, что они оба старательно пытаются закрывать на это глаза.
Барроу казалось, что крупные снежные хлопья до него даже не долетают. Тают в метре от него, обжигаясь ореолом ярости. Они, в отличие от Бени, молчат. Ауди задорно и совершенно не подобающе моменту откликается пиликаньем на разблокировку, и Барроу, злясь за это и на нее тоже, раздраженно дергает дверь и от души ей же хлопает. В салоне ему становится до ужаса тесно, особенно когда к нему присоединяется Бени. Уже пристегнувший ремень Кит вцепился обеими руками в руль, словно собираясь раскрошить его в пыль. Все, каждое движение, каждый вздох, каждое слово, каждое движение каждого блядского атома внутри машины, его раздражало абсолютно все. В попытке контролировать себя и игнорировать Бенедика, он неестественно медленно протянул руку к навигатору и перестроил маршрут.
Машина довольно плавно тронулась с места, Барроу даже удивился собственному самоконтролю. А потом Гамп все испортил. Впрочем, ничего нового. Просто удивительно, как ему каждый раз удается ввернуть именно ту фразу, то слово, которое попадет в самое яблочко и ударит больнее всего. Кит всегда задавался вопросом, это недюжий ум, который он обыкновенно умело скрывает, врожденная интуиция или это он просто такой охренительно везучий? Ну вот как еще можно было ляпнуть эту херню про похороны в своей непревзойденной саркастичной манере и задеть этим то, о чем Кит очень много размышлял в последнее время? Что если он все эти два месяца ждал похорон? Идиот. Какой же ты, Бени, идиот. Киту хотелось, чтобы он хоть на долю секунды почувствовал ту боль, которая наполняла каждый из последних шестидесяти четырех дней жизни Барроу до этого момента. Еще до того, как Кит в полной мере осознал, что конкретно он делает, нога легко скользнула с газа на тормоз и вжала педаль в пол. Ауди сработала прекрасно, жаль было только панель. Барроу, надеялся, что Гамп не помял ее своим бестолковым лбом. Начни его мучить совесть, мозг Кита выдумал бы какую-нибудь фантомную кошку, которая, как ему показалось, собиралась выбежать на дорогу, но жалеть об этом "маневре экстренного торможения" он не собирался. До Бенедика зато, наконец, дошло, что лучше бы ему заткнуться.
На обратном пути Кит упорно старался бездумно пялиться в замерзшую дорогу, летящую под колеса со скоростью семьдесят миль в час, но нет-нет да и ловил себя на том, как наблюдает за спящим Бенедиком. Он выглядел таким умиротворенным, а Барроу вместо того, чтобы за него радоваться, малодушно бесился и думал, как сам нормально не спал уже чертову тучу времени. На самом деле его в большей степени бесил тот факт, что он действительно доволен тем, что Бени в порядке, хотя должен злиться на него за его идиотизм и неспособность думать о ком-то кроме себя. Он и злился, и в злость укутывал облегчение, которое испытал, когда впервые увидел Гампа сегодня. Вот только, зачем он забрал его оттуда? Куда везет? Это ведь было совершенно импульсивное решение. Как если бы он был родителем сбежавшего из дома ребенка и теперь делал то, что нужно было сделать, - возвращал его домой. Вот куда он его везет. Хотя Бенедик ребенком давно не был.
Он снова курил в салоне, но на этот раз закрыл форточку сразу, как только Гамп начал возиться во сне и кутаться в свой растянутый свитер. Снег идти не прекращал, а Барроу упустил тот момент, когда мельтешащие белые ошметки на черном фоне обернулись искрящимися кристалликами в огнях большого города. К этому моменту в своем молчаливом гневе Кит накрутил себя до какого-то неистовства. Прикоснись - взорвется. И Бенедик проснулся очень не вовремя. Однако, этим вечером Гампу благоприятного момента для общения с Китом лучше и не ждать вовсе. Ему, по всей видимости, прямо не терпелось все усугубить. Все его слова, подкрепленные назойливыми сигналами датчика непристегнутого ремня, точечно били куда-то в нервный эпицентр бешенства Барроу.
- Пристегнулся. Блять. Обратно. - сквозь зубы процедил Кит. Он, возможно, был уже просто не в состоянии изъясняться полноценными предложениями так, чтобы не сорваться на крик. Он машинально глянул на подсвеченный значок, говоривший ему, что все двери заблокированы. Отлично, на ходу этот мудак из машины не выскочит. Барроу везло настолько, что он даже не останавливался на светофорах, ночью машин на улицах было не много, и он лишь слегка притормаживал, умудряясь вовремя проскакивать на зеленый. Машина не остановилась ни разу до тех пор, пока Кит не припарковал ее на Бальф Стрит. Барроу хранил свое тяжелое молчание, пока выходил из машины, пока ждал, как выйдет Бени. Пока шел прямо за ним по лестнице на третий этаж, пока открывал дверь и пропускал Гампа вперед. И он, и Бени, оба знали, что он просто планомерно отрезает ему пути к отступлению. Не приведи Мерлин Бенедик аппарирует, при следующей встрече, если она вообще случится, Кит придушит его голыми руками. Собственно, он и сейчас то был к этому вполне готов.
Две связки ключей звякнули, прилетев на тумбочку в прихожей. Барроу не раздеваясь и не разуваясь, пихнул Гампа в грудь. Первое прикосновение как будто больше ударило самого Кита. Он точно здесь, материальный, не галлюцинация, не плод его воображения. Живой, твердый, тупой Гамп. Кит не очень медленно, но очень верно приближался к состоянию берсерка. Ему была противна сама мысль, вбившаяся гвоздем в его мозг, о том, что Бенедик мог так поступить. Он снова его толкнул, так что они оба на пару шагов приблизились к гостиной. Барроу смотрел на Гампа исподлобья, только что копытом не бил и не пускал пар из ушей. - Какого, сука, хера? - в тишине пустой квартиры его рычание должно было прозвучать довольно угрожающе. Со следующим толчком они оба таки влетают в гостиную. Тихоня Кит, всю жизнь старающийся обходить конфликты стороной, словно долгие годы копил в себе все то, что грозилось сейчас выплеснуться на Гампа. Все их ссоры до этого были ничем, каплей в море, а сейчас Бенедик нарвался на полноценный, первый в его жизни, шторм-Барроу. Можешь прятаться в каюте, делать, что угодно, Кит вполне серьезно намеревался разобрать твой корабль по щепочкам. - Я. Он наступает в темноте комнаты, освященной только пробивающимся с улицы светом фонаря - Думал. Выпутывается из своего бежевого пальто. - Что. Не глядя бросает пальто на диван. - Ты. Мордред, Гамп, лучше бы тебе прыгать в окно. - Сдох! Кит разбивает кулак о скулу Бени и отчетливо видит, как несколько темных капель оседают на светлом ковре в полосе фонарного света. Это моментально напоминает ему о пятнах на грязном дощатом полу в квартире Гампа, отпечатавшимся у него на подкорке. Тот, наверное, и не ожидал такого от Барроу, но пусть получает. Пусть получает то, что сам и создал, пусть получает боль Кита хоть в каком-то эквиваленте, потому что Кит больше не может вариться в этом один.

+4

6

Видимо, не "окай". Кит не кричал, но честно лучше бы разорался. На крик всегда можно было отреагировать собственным ором, что Бенедик не раз применял на собственной практике, но сейчас был далеко не самый лучший момент, чтобы надрывать глотку, требуя, чтобы Барроу разблокировал эту чертову дверь и выпустил его из машины. Пришлось подчиниться, и Гамп пристегнулся обратно, вдавив в узкую щель замка металлическое крепление ремня безопасности. Он никогда не понимал: зачем это нужно? - на метлах они летали без всяких там ремней и каких бы то ни было страховок, и ничего! Автомобили же выглядели в несколько раз безопаснее и солиднее метел, однако Кит каждый раз требовал от него пристегнуться. Возможно, все дело было в этом методично наращивающим громкость пищание, которое долбилось в барабанные перепонки и было способно свести с ума любого, вынудив послушно застегнуть ремень, лишь бы больше не слышать этого дробящего сознание звука. А, может быть, Кит, поначитавшись маггловских газет и статистики по авариям - Бени очень нравилась читать эти статьи, и порой, сидя на кухне Барроу и уплетая оладьи с вишневым вареньем, он воодушевлено зачитывал вслух описание очередного автомобильного столкновения, сетуя, что нет колдографии, чтобы посмотреть на взрыв в живую - попросту боялся, что в случае чего он, Бенедик, вылетит вперед головой, разбив своей пустой черепушкой лобовое стекло. Как бы там ни было, Барроу, и правда, был несколько повернут на его безопасности. Подперев голову кулаком и больше не решаясь вступать в бесполезную полемику, Бени уставился в окно, пытаясь унять подступающую к горлу тошнотой тревогу мельтешением рождественских огней, в которых полыхал весь Лондон. Когда он только рассказал Киту, чем на самом деле занимается, тот не пришел в особый восторг и на полном серьезе убеждал его бросить это дерьмо и заняться чем-нибудь другим, пока какая-нибудь магическая тварь не проткнула его своим рогом насквозь. Пришлось убеждать Барроу, что все на самом деле не так страшно и почти неопасно, ведь он занимается этим делом далеко не первый год и учился у лучших мастеров. О том, что учился и разбирался он походу и что часть этих самых мастеров под старость лишилась той или иной конечности, Бени благоразумно решил не упоминать. Также он не стал беспокоить Кита тем, что куда больше опасности представляют не звери, а конкуренты. Бенедик вообще много чего не рассказывал Барроу, потому что тот имел гениальную способность раздувать из мухи слона и накручивать себя по пустякам. Меньше знаешь - крепче спишь. Разве не так? Судя по бледному и осунувшемуся лицу Кита, налившимся усталостью мешкам под глазами, в которых можно было спрятать всю сборную Англии по квиддичу, народная мудрость была не так уж права. И что этот идиот только вбил себе в голову?
Машина остановилась на Бальф Стрит, и Барроу первым вышел из нее под хлопья казавшегося грязно-черным снега. Бенедик выходить не торопился. Вязкое и липкое ощущение грядущего пиздеца прилипло к подошвам его ботинок, не давая отцепить их от пола автомобиля. Всего несколько минут назад Бени не хотел пристегиваться, а теперь был бы не против, если бы замок заело навечно. Как зверь, уловивший в воздухе опасность, Гамп чувствовал, что стоит ему выйти из аудио и начнется что-то плохое. Настолько плохое, что лучше ему просидеть в машине, как минимум, лет сто, чтобы ожидающая его хуевость немного улеглась и подуспокоилась. Бени не хотел выходить и предпочел бы провести ночь в автомобиле, но маячившая перед дверью фигура Кита ясно давала понять, что если он не выйдет сам, то его выволокут на улицу за шкирку. Отстегнув ремень и задержав дыхание, как если бы он готовился к прыжку в воду, Гамп вышел из машины, хлопнув дверью, наверное, сильнее, чем следовало. На улице было тихо, как если бы все население Лондона разом вымерло, оставив после себя лишь глупо подмигивающие гирлянды на окнах и балконах. Задрав голову, Бенедик попытался отыскать окно Барроу, но вовремя вспомнил, что они выходят на другую сторону. Падающий крупными клочья снег застревал в широкой и грубой вязке растянутого свитера, кутаясь в который, Гамп тщетно пытался спастись от холода, пока шел в сторону подъезда, конвоируемый продолжающим хранить молчание Барроу. Это раздражало. Хотелось, остановившись, резко развернуться и, схватив Кита за острые плечи, несколько раз хорошенько встряхнуть, оглашая спящий подъезд безмолвно громким: какого хуя? Но Бенедик не останавливался и не оборачивался, он поднимался по лестнице на третий этаж, и каждый шаг давался ему труднее предыдущего. Ботинки, увязшие в недовольстве и непонимании, казались неподъемно тяжелыми. С чавкающим звуком мокрого снега Бени с трудом отдирал свои ноги от ступеней и поднимался по лестнице, чувствуя себя каким-то осужденным, идущим на эшафот. Но приговоренные к смерти, по крайней мере, не терзаются догадками, впивающимися раскаленными иглами в мозг, и точно знают: за что именно им собираются отрубить голову. Бенедик же не понимал ничего, отчего ему все отчаяннее хотелось остановиться и потребовать хоть какого-то ответа и объяснений, но вместо этого он продолжал подниматься.
В пустом коридоре звон ключей и щелчок открывающего замка раздались как нечто оглушительное и предостерегающее. Не знай Бени Кита, он решил бы, что тот хочет надрать ему задницу, но Барроу никогда не бил его первым и даже в драки ввязывался только после того, как Гамп наносил стартовый удар. Единственное, что могло его ожидать после этого театрального молчания какая-нибудь хорошая головомойка, во время которой Кит в тысячный, если не в миллионный раз потребует от него покупки сотового телефона или еще какой-нибудь маггловской ерунды, чтобы они могли быть на связи. Все будет, как всегда. Бенедику почти удалось заставить себя поверить в это, когда брошенные на тумбочку ключи, выстрелили звонком рефери. Первый удар прилетел в грудь, и Бени инстинктивно отступил назад, запутывая пальцы в кольцах свитера и удивленно моргая широко распахнутыми глазами. Второй толчок не заставил себя долго ждать, а за ним почти сразу последовал третий, во время которого Бени запнулся о невысокий порог, разделяющий прихожую и гостиную, неловко взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие. Душевное равновесие было сохранить куда сложнее.
-Что, блять, происходит, Барроу?! - шуметь в поздний час в многоквартирном доме считается признаком дурного воспитания, но Бенедик, никогда не кичившийся хорошими манерами, и не думал понижать свой голос. Возмущение саднило в горле, щипало в носу и почти срывалось с пересохшего языка отборными ругательствами и матами, потому что: - Какого хера? Это ты меня спрашиваешь?! Это я, блять, тебя спрашиваю! - в полумраке гостиной, освещенной лишь лимонно-желтой полосой уличного фонаря, наступающий на него Кит был похож на хищника, готовящегося к броску. И Бени отступал на полшага, на шаг назад каждый раз, когда Барроу выстреливал в него словом. Кит чеканил слова, буквально вкручивая каждую точку между ними в распаленное от негодования лицо Бенедика. Боль, распоровшая скулу, настигла его быстрее, чем Гамп успел среагировать и хоть как-то защититься. Отшатнувшись назад и прижав тыльную сторону левой ладони к щеке, Бени попытался вытереть кровь, багровые пятна которой уже успели изгадить дорогущий ковер Барроу.
-Смотри, что ты наделал, - ткнув указательным пальцем на пятна крови, напоминающие раздавленных на ковре жуков. - Если уж собрался меня бить, надо было расстелить клеенку. - боль пульсировала в разбитой скуле, отдаваясь жгучей обидой во взмокших висках. Еще никогда Гамп не видел Барроу в подобном состоянии, и, если честно, он побоялся дать ему ответный удар, вместо этого решив воспользоваться одним заклинанием, которое использовал каждый раз, когда Барроу принимался на него сердиться, и которое действовало безотказно уже на протяжении многих лет:
-Мне больно, Кит. - всего три слова, но обычно они всегда помогали, в считанные секунды сменяя гнев Барроу на милость и даже заботу. - Теперь ты, блять доволен? - теря кулаком саднящую щеку и делая только хуже. - Я вообще ни хера не понимаю. Ну думал и думал, - передернув плечами, Гамп все же решил отстраниться от Кита, облакотившись на мягкую спинку кресла, выступившего в роли своеобразной баррикады между ними. - Но я же, блять, жив! В чем проблема? Или тебя это не устраивает? - пальцы правой руки медленно скользнули назад. Палочка, как и всегда, была в заднем кармане джинс. Не самая лучшая идея, но в случае чего Бени был готов ей воспользоваться, даже если это "слегка" подпортит техническую сторону квартиры Кита. Сбегать от проблем было не впервой. Сбегать от Кита вообще входило в привычку. - Так усердно об этом думал, что теперь хочешь видеть меня исключительно сдохшим?

Отредактировано Benedick Gamp (2017-12-23 22:38:57)

+3

7

Ему даже не требовалось смотреть в указанном Бени направлении. Он и без того уже несколько долгих секунд не отрываясь пялился на темные пятнышки, пребывая в каком-то неестественном ступоре. Если кто-то мог подумать, что состояние и намерения Кита были сюрпризом только для Гампа, то этот кто-то ошибался. Барроу тоже не особо от себя такого ожидал. И сейчас находился на стадии дозагрузки режима "боевой Кит". Демо-версией Бенедик уже воспользовался, а за полную платил своими идиотскими словесными высерами. Абсолютно никакого чувства самосохранения! И этот человек постоянно пытается ему доказать, что он гениальный браконьер? Всегда держит себя в безопасности, все ему нипочем? И нюх как у собаки, и глаз как у орла, только вот мозгами природа беднягу обделила.
Кит глубоко дышал и пялился в пол. Он едва заметно сжимал и разжимал кулак, на краю сознания отметив, что практически не чувствовал, как саднят помятые костяшки. Он вообще сомневался, что может что-то чувствовать, кроме накатывающей волнами бури эмоций. Может ее и можно было унять в штиль, сместить фокус внимания на что-то еще. Но черт побери! Бени его даже не ударил в ответ! Не то чтобы Барроу этого жаждал, но если б Гамп перестал трепаться и двинул ему хорошенько, может грани истеричной злости на место б и встали.
Бени, очевидно, принял решение пойти по другому пути. Надо отдать ему должное, в любой другой раз, это бы сработало на пять с плюсом. Стоило ему упомянуть, что он по какой-либо причине страдает, Кит сразу превращался в курочку-наседку. В саркастично подъебывающую, ворчащую и скорее всего мало приятную, но все же. И ранку перевяжет, и на бо бо подует, и анестезию для души в виде бутылочки чего покрепче предоставит. Ну и дружеское (или уже давно не очень дружеское на самом то деле) плечо тоже. В любой, абсолютно любой, но другой раз. Сегодня Гамп нарвался. Его "больно" стало последней звонкой монеткой, опустившейся в копилку. Кит понимал, что его уже немного потряхивает, когда перевел взгляд на Гампа и посмотрел на него из-под упавшей челки. - Хорошо - сказал Барроу, одобряя свои собственные действия и боль Бенедика. Как будто именно к этому он и стремился. Он не смотрел ему в лицо и тем более, не приведи Мерлин, в глаза. Потому что прекрасно осознавал - всегда есть крошечная, но вероятность, что одним своим видом Бени каким-то невообразимым образом удастся его умаслить. Ну уж нет, он сегодня свое еще не получил.
Если он думал, что кресло послужит ему защитой, то Барроу спешил его разочаровать. Как раз потому, что Кит смотрел куда-то в область его живота и не поднимал глаза выше, он заметил все движения рукой. К тому же, вот так сюрприз, он ловец и приучен замечать всякие мелкие движения в принципе. Гампу не удастся его провести. Голова Барроу с одной стороны работала кристально ясно и четко воспринимала и переваривала все происходящее, а с другой - все это происходило под какой-то пеленой аффекта. - Заткнись! - с каким-то грудным рыком, Кит внезапно метнулся вперед, уперся руками в подлокотники кресла и толкнул его спинкой на Бенедика, оттесняя того к стене. С глухим ударом Гамп с ней и встретился. Пускай радуется, что со стеной. Десять дюймов левее и Барроу выпихнул бы его в окно. Он был уверен, что прищемил ему пальцы, так что что бы он там ни задумал, найти спасение в заднем кармане или просто задницу почесать, у него ничего бы не вышло. - Заткнись. Еще раз повторяет Кит, немного дергая кресло на себя и снова прижимая им Гампа к стене. Он сам не заметил, как начал звучать обиженно.
Он вдруг решает, что такая преграда между ними - это слишком. Кулаки все еще чесались. Он толкает кресло вправо, и то заваливается на бок, наставив на них свои ножки. Барроу не обращает на это никакого внимания, он снова с налету несколько раз бьет Гампа на этот раз не по лицу, но, готов поспорить, все еще ощутимо. Кит хватает его за грудки и хорошенечко прикладывает о многострадальную стену, а затем прикладывается к нему сам, чтобы перевести дух. - Я не доволен, Бени - полушепчет полурычит Барроу, приближая губы к его уху, словно чем ближе к его голове он окажется, тем больше вероятность, что до Гампа, наконец, дойдет сказанное. Он сжимает его свитер в кулаках и, облизав губы, продолжает в том же положении: - Когда ты своей неебически тупой башкой начнешь думать о ком-то, кроме себя? Это, наверное, самая длинная фраза, которую Кит сказал ему с момента их встречи. Стоит отметить намечающийся прогресс. Уж соседям так однозначно. Они скорее всего слышали и маневры с креслом, и как Барроу колошматил Гампом стену, это вроде как постучать по батарее. А будь они чуть ближе к окну так, что их можно было бы разглядеть с улицы, кто-нибудь из прохожих вызвал бы маггловскую полицию. Честно признаться, Барроу пока не думал о том, что могут подумать соседи.
- Я был в твоей квартире, идиот! Ты не озаботился генеральной уборкой прежде, чем свалить.
Кит отталкивается руками от груди Бени и через секунду с новой силой ударяет его по лицу. - Сука! В тот же момент, как он сказал Гампу о квартире, воспоминания о всех волшебных пережитых в ней ощущениях навалились вновь и трансформировались в злобу и отчаянье, которую он и вымещал на Бенедике. Тот, казалось, ни разу не понимал причин срыва Барроу, и само это непонимание подпитывало эти самые причины. Замкнутый круг. Кит не мог ему адекватно объяснить, потому что вообще был не в состоянии действовать адекватно, крышечку уже сорвало, поезд ушел. Бить, ломать и крушить в общем то хотелось все, что угодно. Но так как Гамп был первопричиной и эпицентром все шишки доставались ему. Барроу не мог остановиться. - Сука, сука, сука! - он пнул кресло, и оно отъехало дальше. Вот уж шоу всем шоу на славу. Кит Барроу - истеричка! Шикарный заголовок для всех газет. Забирайте, не благодарите.
С отъехавшим креслом посреди гостиной сразу образовался свободный кусок и пространство для нового маневра, поэтому Бени с подачи Барроу художественно полетел в сторону журнального столика. Будь они в каком-нибудь кино, столик бы, конечно же, был бы стеклянным и эпично бы разбился. Но нет, Кит любил свою светлую мраморную столешницу, которая выдержала бы, даже если бы Забини обратилась на ней в слона. Гамп слоном не был, Гамп только размазывал свои кровавые сопли по гостиной Барроу. - У тебя рука отсохла? Не мог написать? Позвонить? Та таверна не была настолько убогой, чтобы в ней не было телефона или бумаги с ручкой! Ты, блять, мог отправить ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! Я ждал два сраных месяца, Гамп! Кит вцепляется себе в волосы на полушаге к Бенедику, потому что внутренне заходится в вопле своего отчаяния. Он, наверное, выглядит как дикий. Ну, еще хуже, чем в самом начале. Весь растрепанный, орущий, светящийся в темноте в своем белом свитере, на котором уже тоже можно было разглядеть темные пятна.

+3

8

Что-то пошло не так. Бенедик был готов поклясться, что сказал все абсолютно правильно и предельно четко: "мне больно", а не "будь так любезен, прижать меня своим дерьмовым креслом к этой ебучей стене, чтобы содержимое моего желудка захотело меня покинуть"! Определенно он не говорил ничего подобного, но Кит сегодня как-то очень странно и чересчур остро реагировал на все его слова, воспринимая любую фразу в штыки. Глухо охнув, Гамп подавился собственной желчью вперемешку с жирными сардельками, что горьким комом подкатили к его горлу, когда Барроу зажал его между спинкой кресла и стеной, не давая нормально вздохнуть. Боль шныряла по телу обезумевшей крысой в то время, как Бени пытался оттолкнуть от себя кресло. На толику секунду ему это даже удалось - или ему так только показалось - ведь в следующий миг Кит снова вдавил кресло ему в живот, отчего рот заполнился вязкой кислотой желудочного содержимого. Гребанный Барроу! Бенедик силился понять, что это нашло на Кита, но тот давал ему исключительно мало времени на мыслительный процесс, а Гампу требовалось побольше пары секунд, чтобы привести свои шестеренки в действие. И когда ему уже почти показалось, что он догадался о причине бесячки Барроу, Кит откинул кресло в сторону, и то, с грохотом опрокинувшись на бок, беспомощно взбрыкнуло своими деревянными ножками. Очередной удар выбил не только воздух из легких, но и только было сошедшиеся друг с другом мысли, отчего в голове Бени все вновь начало вскипать от обиды, гнева и не понимания. Какого черта? Какого, блять, черта он вообще должен это терпеть? Гамп почти было заявил об этом вслух, но резкий удар поддых, заставил его подавиться собственным возмущением и больно прикусить язык, отчего рот заполнился солоновато-металлическим привкусом крови.
-А мне, блять, срать. - ругательства обожгли губы, а Бенедик непроизвольно втянул голову в плечи, пытаясь спрятаться в широком хомуте вязанного ворота, когда Кит, сжимая дрожащими от злости пальцами свитер на его грудь, ничуть не ласково припечатал его спиной о стену пару-тройку раз. - Отъебись от меня, истеричка! - голос Гампа сорвался на отдающий фальцетом крик в то время, как Барроу обдавал его покрывшееся пунцовостью ухо своим обжигающим гневом дыханием. Бени не понимал ни слова, и, если честно, даже не силился понять. Это было не так уж важно. Куда важнее было, что ему было крайне неуютно от того, что Кит к нему близко настолько, что он может отчетливо слышать его клокочущую в груди ярость и стучащее ей в унисон сердце. - Да в чем, блять, проблема?! - его эгоизм никогда раньше не мешал Киту жить. Бенедик вообще особо не догонял: с чего бы это он должен думать еще о ком-то, кроме себя? Нет, он, конечно думал и о Барроу, и о матери, и о миссис Сокер, но о себе Гамп думал на порядок больше, потому что, если он о себе не будет думать, то о нем больше никто не подумает. Разве не так? - А какого хуя, ты там забыл? - фраза потонула в брызнувшей из носа крови, когда Кит разбил его, не давая Бени договорить. - Больной, блять, ублюдок! Тебе лечиться пора! - тщетно пытаясь остановить кровь и справиться с дрожащими от боли пальцами, кожа на которых была содрана после того, как Барроу превратил его в начинку для сэндвича, Бенедик беспомощно пытался отыскать в своей черепушке хоть какие-то слова, чтобы успокоить набирающую обороты истерику Кита, но не мог ничего придумать. Извиниться? С каких бы это Мерлиновых пантолон, он должен извиняться?! Он не оставлял предсмертных записок, не отсылал Барроу приглашения на свои похороны, а, если у того неполадки с нервишками и небольшой бардак заставляет его думать о самом страшном, то надо пить настойку валериана и меньше ебать его мозг. А еще лучше поменьше распускать руки, а то ведь можно получить и в ответку. Ответку, правда, Бенедик зарядить не успел, и вместо этого сам полетел в сторону стола, ощутимо ударяясь спиной и затылком об его мраморную столешницу.
-А тебя, блять, никто не заставлял ждать! Я, сранный ты мудак, не экстрасенс, чтобы знать, что великому Киту Барроу захочется посетить жалкое жилище свое друга в самый не подходящий для этого момент! Я не виноват... - на последней фразе голос Бени взвился и, взлетев почти под самый потолок, рухнул едва слышно вниз, как если бы и сам Гамп не очень-то верил в собственную невиновность. Но чтобы дала это его весточка о том, что он жив и относительно цел? Уж точно не успокоила бы Барроу, не знай тот о погроме в квартире на Лютном, а только подлила бы масла в огонь его неиссякаемого беспокойства. Он исчезал и раньше, так с чего теперь должен терпеть все это дерьмо, еще и оправдываясь?!
Крики сотрясали стены квартира ежесекундно. Казалось, будь в силах Кита орать еще сильнее, он бы так и делал. Кричал бы на Гампа, лежащего на столе, пока не порвались бы голосовые связки, доводя себя до крайней точки безумия. Не возврата. Не прекращая орать, Барроу остановился, не доходя всего полушага до стола, и Бени следовало бы отодвинуться дальше, увеличив между ними расстояние, но вместо этого, собрав в сжавшихся до побеления сбитых костяшек кулаках все свои силы, Гамп кинулся на Кита, сбивая его с ног и роняя на пол, прижимая к нему всем весом своего тела.
-Успокойся, блять! Успокойся! - обхватив Барроу за бока своими дрожащими от боли и напряжения бедрами, Бени сжал его запястья пальцами, вдавив их в невысокий и безбожно изгаженный кровью ворс ковра. - Что ты хочешь услышать от меня?! - нависнув над Китом, Гамп отчаянно облизывал свои губы, слизывая скапливающуюся над верхней губой кровь, то и дело морщась от боли. - Откуда я должен был знать, что ты был у меня дома?! Что снова были проблемы на поле? Иначе с чего бы тебе тащить свою ухоженную задницу в мой гадюшник? - даже если он не собирался извиняться, бросаться ответными претензиями, когда Барроу чуть было не размазал его по полу собственной гостиной, было отнюдь не самой хорошей идеей, так что Гамп вовремя прикусил язык. На этот раз фигурально выражаясь. От вкуса собственной крови его и так начинало порядком мутить. - Я бы вернулся в конце декабря, и ты ни о чем бы не узнал, - как и всегда. Разве ему не бывало паршиво и раньше? Бывало. Бени и до того дня плевался кровью, и задыхался от боли, и стонал, снимая с себя пропитанную кровью одежду, и падал без сил, забываясь во сне на два, три, а то и четыре дня. Вот только Кит об этом никогда не знал, и это единственная разница между теми случаями и этим. - Зачем, блять, я вообще оправдываюсь перед тобой?! - отпустив одну руку Кита, Бенедик прижал тыльную сторону ладони к носу. Кровь больше не лилась из носа, но ее редкие тяжелые капли падали вниз, въедаясь в теперь уже не такой белоснежный свитер Барроу.
-Какого, хуя, ты так взбесился, словно жить без меня не можешь? - сведя к переносице брови, Бени нахмурился от назойливой боли в разбитом лице. Казалось, что нестерпимо болел каждый дюйм его кожи и все, что под ней.

Отредактировано Benedick Gamp (2018-01-09 17:22:39)

+3

9

Самое дрянное даже не в обыкновенном беспокойстве, а в том, как не можешь выбросить это из головы. Что бы ты ни делал, о чем бы ни думал, в мозгу беспрерывно свербит гампгампгамп и глушит все остальное, не дает ни расслабиться, ни отвлечься хоть на секунду. Перманентная усталость дополняется ощущением подкатывающей к горлу, жгущей в груди тошноты, и ни блевануть, ни избавиться от этого, и через некоторое время становится вполне реально, физически больно. Полет Кита, приземление на спину, воздух с силой и глухим стоном выбитый из груди, удар затылком о пол, расфокус и темные пятна в глазах, все это было в миллионную часть не так больно, чем то, от чего Барроу пытался избавиться два месяца. И тоже не отвлекало.
Как только зрение пришло в относительную норму, мушки серого шума не считаются, Кит для приличия как загнанный зверь активно поизвивался и подергал зажатыми Гампом руками, горячо натирая кожу о ковер. Удар его слегка отрезвил, если можно так сказать. Бени теперь держал крепко, хотя ответить ему надо бы было уже давно. Так какого хера он терпел и нес всякую херню? Киту хотелось бы, чтобы Гамп просто знал, что виноват, и знал, что ему нужно какое-то наказание, хотя бы подсознательно это понимал и принимал. На деле, тот скорее всего был в шоке, поэтому и тормозил.
Картинка перед глазами окончательно приобрела какую-то четкость в самый неподходящий момент, - когда Барроу впервые взглянул Бенедику в лицо и моментально зацепился за язык и кровь над губой. Кит еще раз передернул плечами, попытавшись вырваться, но не вышло, и он просто снова легко ударился затылком о пол, как будто пытался стряхнуть все разом, и четкое зрение, и мысли, и желания, и злость на самого себя за то, что эти желания сейчас вообще возникали. Он же должен быть в ярости. В ярости на Гампа.
Он хотел услышать как раз не то, что Бенедик ему говорил. Отчасти потому, что, вот это поворот, в его словах был смысл. Тот, который Киту по душе не приходился. Гамп был абсолютно прав в том, что Барроу бы скорее всего и не узнал бы ни о чем, если бы в момент собственной слабости не побежал к нему. Он даже безошибочно определил причину! И как же он блять хорошо его знает, только вот не с тех сторон. Хотелось огрызаться, противоречить, говорить нет на каждое да. Вместо того, чтобы вякнуть что-нибудь вроде "Все равно узнал бы!", он только зло сверкнул взглядом и нахально уставился на Бенедика, не понятно кому бросая вызов и кого их них двоих испытывая на прочность. С кем поведешься, по всей видимости, а сегодня так вообще день наоборот. Это Бени более эмоциональный, Бени первым ввязывается в драку, Бени психует, Бени громкий, а Кит вечно тихо варится в себе. Видно, дошел до точки и выкипел. Настолько скучал по мудаку Гампу, что нашел его в себе и выпустил, знакомьтесь.
Барроу показательно фыркнул на комментарий по поводу оправданий. Действительно, зачем? В кои-то веки удосужился. Не извинения, но уже на пол пути. Нечто, щедро сдобренное обратными обвинениями, как всегда.
Кит даже не сразу заметил, что одна рука у него свободна, злорадно обрадовался, поднял ее, чтобы спихнуть с себя Гампа и разбился об его вопрос, уронив руку обратно. О, Мерлин, и снова в точку. Можно было поюлить, придумать какое-нибудь дерьмо о том, что они вообще-то друзья, и это нормально - беспокоиться за лучшего друга, когда тот хер знает где и потенциально в числе трупов. Можно было вообще промолчать. Можно было еще раз ударить Гампа по лицу, выбить из него этот вопрос. Можно было все, что угодно. Можно было...
- Потому что я люблю тебя! - остервенело выплюнул Кит в запале. Понял, что только что сказал и, наконец, отвел взгляд, упираясь щекой в ковер и концентрируясь на топорщащихся в его сторону ножках перевернутого кресла. Разумеется, этого он говорить не собирался, но раз уж вырвалось... И вообще, Бенедик первый начал бить по точкам, так вот ему самая суть. - Люблю - твердо повторил Барроу, захлопывая для себя дверь в то, что было до, - Говна ты кусок.
Он никогда не думал, что если скажет это вслух, то станет легче. Наоборот, казалось, все и без того сложное резко усложнится донельзя. Их корявая дружба, держащаяся хер знает на чем, такого подвоха может и не выдержать, в отличие от Кита, привыкшего выдерживать. Если мир и должен был услышать что-то подобное, то еще двенадцать лет назад, а Барроу тогда все проебал, и у него заняло чересчур много времени, чтобы вернуться на нужные рельсы. Кому только нужные то теперь? И вот сейчас, лежа на залитом кровью и забрызганном ошметками былой дружбы ковре, Кит почувствовал, как тот больной, грязный, острый, давно мучавший его комок какой-то херни, недосказанности, притворства вышел, и в груди стало легко. Только курить хотелось просто дико.
Барроу сухо сглотнул и повернулся к Гампу: - Слезь с меня нахуй. Расселся. Дожидаться, пока Бени сам что-то сделает, он не стал. Не особо аккуратно спихнул его с себя, полез ковыряться в кармане джинс, зашипел, когда руку резануло словно лезвием. Он на автомате глянул, в чем причина, оказалось, что сбитым в говно костяшкам не очень понравился жесткий край кармана. - Блять. Как будто не знал, что если кого-то бьешь, то приходится немногим пожертвовать. Одними пальцами осторожно достал пачку, из нее же сигарету с зажигалкой, согнул колени, сел и с третьего раза прикурил. Одной рукой он обнимал колени, больше для того, чтобы удерживать равновесие и не лечь снова. И не смотреть на Гампа, сидя так было проще. Пепел полетел прямо на ковер, потому что Киту было уже насрать. Тот был преимущественно багрово влажным, так что пока пожарная безопасность соблюдена, а после этот ковер уже ничто не спасет. Барроу же не пользуется магией дома.
Никотин соскабливал из него оставшуюся злость. Он был все еще раздражен, но уже не в бешенстве и морально готовился, потому что, окей, пню понятно, что Гамп это просек. На самом деле, он не знал, чего ждать, но уж явно ничего хорошего.
Кит затушил бычок о кругленькое пятнышко на ковре и положил его рядом.

+3

10

Бени показалось, что он ослышался. Нет, он на все сто и еще десяток процентов сверху был уверен в том, что, как и всегда, неправильно понял Кита и тот сказал совсем не то, что он услышал. Потому что Барроу не мог этого сказать! Не в этой реальности. Не ему.  И... Хотя, по правде сказать, момент был самым подходящим для того, чтобы перевести их хуевые отношения на высший уровень пиздеца. Нервно сглотнув и потянувшись костяшкой большого пальца к губам, Гамп прикусил ее, растерянно уставившись на Кита, пытающегося спрятать от него лицо в безбожно заляпанном кровью ворсе ковра. Казалось, что вот-вот и Барроу расплачется, громко и навзрыд, чтобы окончательно добить одновременно смущенного, потерянного и ни черта не понимающего Гампа, для которого сейчас самыми реальными были боль в побитом лице и нарастающее жжение в обкусанной костяшке пальца, которую Бени не выпускал изо рта. Если бы Кит хорошенько прислушался, то он смог бы услышать с каким напряженным стуком вертятся шестеренки в голове Бенедика, перелопачивая сказанные им слова, пытаясь родить хоть какую-то реакцию. Хоть какую-то жалкую фразу. Но единственное, что смог выдать изрядно перенапряженный мозг Гампа, так это нелепую улыбочку со сдавленным смешком:
-Предлагаешь переместиться на твой? - глупая шутка, сказанная достаточно тихо для того, чтобы ее смогли вежливо проигнорировать к обоюдному счастью, затерялась среди кровавых пятен, когда Кит спихнул Бени с себя, не дожидаясь от него более вразумительной реакции на свои слова. А что он хотел получить? Этот вопрос чаще других не давал Гампу покоя. Он терпеть не мог догадываться о том: какую реакцию от него ожидают получить и какие слова услышать? Любая недосказанность, двусмысленность и скрытые смыслы бесили и выводили Гампа из себя, но ведь в этот раз все было гораздо проще. Не было никакой недосказанность, второго дна или потайного значения слов. Все было до предельного просто - Кит его любит - и между тем невыносимо сложно. Наконец-то оставив в покое подкравливающую костяшку с полукруглыми отметинами от зубов по бокам, Бени перевел взгляд на Кита, спрятавшегося от него за острыми коленями и едким сигаретным дымом, щекочущем в носу и застревающим в широких петлях старого свитера. Кит не мог и не должен был его любить. Бенедик мог бы назвать тысячу и одну причину, которое бы это доказали, и не смог бы назвать и одной, что подтвердила бы, что это чувство возможно. Дело было не том, что он парень. Даже скорее не только в этом, но и в том, кем был он, а кем - Кит Барроу. Запустив пальцы в кольца вязанного свитера, Бени принялся распускать один из его краев, пытаясь хоть чем-то занять свои руки, пока винтики в его голове продолжали работать на пределе своих возможностей. Что он должен сказать? Как повести себя? Что надо сделать?
-Х-ха, - не засмеялся, а скорее выдохнул всем, что было внутри грудной клетки, уставившись на собственные пальцы, теребящие жесткую шерсть свитера, - хорошая шутка, Китти. - конечно, это же просто шутка. Неудачная, глупая и самая обыкновенная шутка от Кита Барроу, который ни черта не смыслит в юморе. В каждой шутке есть доля правды, так ведь он и может его любить. Как друга. Это ведь не запрещено. Бени и сам любил Кита. Как друга. С того дня двенадцать лет назад в школьной подсобке, где в яростной и злой драке они помяли своими кулаками и спинами еще совсем хрупкие и нежные только взошедшие побеги чувства, которому они так и не позволили расцвести. Корни этого неокрепшего чувства, которому ни Кит, ни Бени не могли дать названия из-за страха, уходили глубоко в сердце, но были еще очень слабыми и недоразвитыми, чтобы уцелеть в той ожесточенной драке. Остатки корней Бенедик вырывал собственноручно в тот же вечер, когда, сидя в общей гостиной, целовал Мэдисон Чапман в засос. - Это же неправда? - вопрос, прозвучавший больше как утверждение, не требовал ответа. Гамп попросту не хотел слышать никакого ответа, потому что он мог быть отрицательным. Это не могло быть правдой! Или... Когда Кит признался ему в своей ориентации, Бенедик принял это, как само собой разумеющееся, не задавая банально-бестактных или тупых вопросов. В конце концов, с кем спит Барроу – это только его дело и ничье больше. Вот только от одной только мысли, что Кит мог с кем-то целоваться или вытворять, что поинтереснее, на душе Гампа становилось так гадко и противно, словно в нее нассали кошки, как минимум, половины человечества, а сердце сжималось до того сильно, что Бени даже было больно дышать. Обычно он отгонял эти мысли подальше, вспоминая ту или иную девчонку, с которой провел ночь, с каким-то особо мстительным злорадством. Но сейчас Бенедик думал совершенно не об этом. Он судорожно пытался вспомнить: а вел ли Кит себя когда-нибудь странно или как-то не так - и ему ничего не приходило в голову. Кит всегда вел себя одинаково и был Китом до этого самого дня, когда он вдруг от немыслимого беспокойства решил начистить ему морду лица.
-Если ты всегда избиваешь того, кому собираешься признаться в любви, то тебе не стоит заводить отношения, Китти. - шумно шмыгнув носом, Бени провел тыльной стороной ладони под носом. - Ты мог бы сказать мне заранее, и мы бы придумали стоп-слово. Как, насчет, "флобер"? - следовало быть серьезнее и не пытаться обратить все в шутку, но Гамп боялся. Боялся, что все это может быть по-настоящему. Вся эта Китовская любовь. Он был к ней не готов. Прошло около четырех тысяч дней, а он так и не решился дать название тому чувство, которое испытывал, каждый раз целуя Барроу в пыльной и темной подсобке среди метел и пустых ведер. - Кит, - поддавшись вперед и сев на колени, Бени положил свою ладонь поверх руки Барроу, которой тот обхватывал себя за колени, - Кииит, - он слишком много говорил, и из разбитых губ снова пошла кровь, поблескивая на них крупными багровыми бисеринами, солено-металлическими на вкус.
-Ну будет тебя, - настроение Барроу сегодня слишком быстро менялось, и Бенедик не успевал под него подстраиваться. Он привык к другому Киту. Киту, которой подстраивается под его эмоциональные перепады. - Что это вообще за хуйня с тобой сегодня? - от запаха сигарет, витавшего в воздухе, хотелось курить, но своих сигарет у Гампа не было, и впервые за долгое время он не решился полезть в карман Кита за пачкой, почувствовав смущение и неловкость. - Окай, битье морды я заслужил, но признание в любви я уж точняк не заработал. Тебе ли не знать. - Кит Барроу знал Бенедика Гампа лучше всех, и потому был единственным человеком, которому были известна вся тысяча и одна причина, чтобы никогда не влюбляться в этого идиота, и единственным человеком, который мог бы его полюбить.

Отредактировано Benedick Gamp (2018-01-16 20:51:33)

+3

11

Тишина была громкой, но давила незначительно. Кит прекрасно знал, что Гампу надо обдумать услышанное, поверить в то, что он услышал все правильно и только потом выдать какую-то реакцию. О том, что по-началу реакция будет вразумительной, Барроу даже не мечтал. Это же Бенедик.
Кит улыбнулся в пол одним уголком губ на каждую его шутку по отдельности и на все, вместе взятые. Он молчал и выжидал, пока Гамп самостоятельно дойдет до серьезного отношения к ситуации. Шаг за шагом. Ему казалось, он мог физически ощущать его если не панику, то волнение; его желание не понять или понять неправильно, откреститься от услышанного и от необходимости вообще что-то говорить. Кит был больше, чем уверен, что он не знал, что сказать. Он бы и сам не знал, что сказать, будь он на его месте. И он упивался этим ощущением просто потому, что Бенедик все еще сидит рядом с ним, все еще пытается что-то сделать вместо того, чтобы сразу сбежать. Вот что было важно.
Он взглянул на руку Гампа на своей руке и подумал, что ни по чему так сильно не скучал, как по возможности этого прикосновения. Барроу сам не знал, что за хуйня с ним сегодня. Он тоже не знал, что отвечать Бени. Если уж тот пытается, наконец, пересилить себя, то и Кит хоть в чем-то должен. Он собрался и посмотрел Гампу в лицо. Он выглядел, откровенно, паршиво. Почувствовал ли Кит свою вину? Нет. Бени был прав в том, что заслужил, но не имел права подвергать сомнению ни слова, ни чувства Барроу. С этим он уж как-нибудь сам определится. Уже определился, раз уж на то пошло. Он определился еще под тем деревом, а потом еще раз у озера, и в пыльной школьной кладовке, и в ненависти к Чапман и к каждой девице, о которой когда-либо заикался Гамп. Определился, когда сам спал не с теми женщинами. Когда понял, что спать ему больше нравится с мужчинами, но спал все равно не с теми. Когда пошел с тем самым разговором к дяде. Когда сказал Бени, что гей. Когда часами сидел в его разбитой холодной квартире. Когда сам чуть не сдох при одной мысли, что Бени может больше не быть. Определился. В каждой гребанной секунде с момента их знакомства. Так что нет, Гамп определенно не вправе в чем-то там сомневаться.
Еще одна тяжелая капля срывается с подбородка Бени и летит на многострадальный ковер. Он выглядит так глупо и непонимающе, а еще Кит вдруг почему-то думает, как ему придется объяснять своей горничной-сквибке, какого хрена его гостиная выглядит так, словно он тут кого-то расчленил. И еще им скорее всего вместе придется избавляться от ковра. Барроу сначала тихо усмехается, а потом смех нарастает, и он заканчивает громким ржачем, отклонившись назад, оперевшись на руки и запрокинув голову. Если Гамп подумает, что он свихнулся, то будет не так уж и далек от правды. Совершенно абсурдная ситуация, а у Барроу просто нервы стали ни к черту.
Отсмеявшись, он снова сделал серьезное выражение лица и, наконец, поднялся с пола. Он, может, и хотел бы нависнуть тенью над Бени, но попадал как раз в луч фонарного света. - Не правда, говоришь? - Кит резко наклонился к Бени, грубо сжал пальцами его скользкие  щеки и впился поцелуем в кровоточащие губы. Всего на пару секунд. Как раз хватило, чтобы распробовать металлический привкус, чтобы внутри все сжалось, чтобы не захотелось отпускать. Он бы и не отпускал, но у Гампа тогда голова взорвется от количества информации, которую придется обработать, и решений, которые нужно принять. - Как тебе это за неправду, а? - Барроу задал свой риторический вопрос, глядя Гампу прямо в глаза. Отпустил его и отошел на шаг.
- Сказал люблю, значит люблю. У меня было дохера времени, чтобы подумать об этом. Он открыл было рот в секундном порыве желания извиниться за то, что разбил ему лицо, но порыв прошел, и Барроу понял, что ни капли не жалеет о содеянном. Вместо этого, он сказал: - Я за льдом - и на внезапно ватных ногах поплелся на кухню.
Путь до холодильника был долог. Барроу осознал, что он отвратительно и в конец вымотан. Казалось бы, длинный день, долгая дорога за рулем, встреча с Гампом и последующие ночные события сделали свое дело. Но по сути это весь последний месяц его окончательно добил. А сейчас он был и вовсе словно привязан к Бени, которого оставил на полу в гостиной, и с каждым шагом тугая веревка между ними натягивалась и уходить было все сложнее. Совершеннейшая глупость. Технически, они даже были в одной комнате до сих пор, но Кит не мог избавиться от наваждения.
Поковырявшись в холодильнике, ничего путного он не обнаружил. Его "диета" в последнее время оставляла желать лучшего, а в морозильнике нашлась пачка замороженной стручковой фасоли. И это сойдет за неимением лучшего. Барроу приложил ее к костяшкам. И постоял недолго, закрыв глаза и уперевшись лбом в закрытую дверку холодильника. По крайней мере ему казалось, что не долго.
Он боялся, что вернется в гостиную и Гампа там не обнаружит. Знал, что на то была 80% вероятность, и все равно боялся. И если Бенедик свалит именно сейчас, то он действительно кусок говна. А вот куском чего почувствует себя Кит, он даже представить не мог, но все равно пошел, потому что лучше знать наверняка, чем вечность торчать на кухне. Он теперь обо всем предпочитал знать наверняка. Неизвестность, как выяснилось, убивала.

+3

12

Повисшее между ними напряжение можно было резать ножом и смазывать им кусок хлеба вместо замерзшего масла. Бени больше не знал, что ему говорить и нужно ли вообще открывать рот для того, чтобы успокоить Барроу, который, походу, начал сходить с ума. В ответ на первые смешки Кита Гамп облегченно улыбнулся, понадеявшись, что сейчас этот кусок драконьего помета пихнет его в плечо, сказав, что все это было шуткой, и он будет корить себя за то, что повелся и позволил себя одурачить. Но Кит как-то не особо торопился признаваться в розыгрыше, несмотря на то, что его смех набирал обороты, заставляя Бенедика всерьез задуматься о душевном и психическом состоянии своего друга. За толику секунд в голове Гампа пронеслась тысяча и одна мысль на счет того, что ему делать: связаться со Святым Мунго? Но как он это сделает? И разве они смогут приехать в маггловский район? А куда звонят магглы в таких ситуациях? Как вообще пользоваться телефоном? И есть ли он у Кита? - слава Мерлину, что на тысяче второй мысли Кит прекратил истерично хохотать, наконец-то поднявшись с пола. Он нависнул над Гампом, стоя в свете уличного фонаря, так что Бени пришлось прищуриться, чтобы не было так больно смотреть ему в лицо. Вопрос еще не отзвенел в воздухе и не уложился в голове Гампа, как Кит, резко поддавшись к нему навстречу, впился своими жесткими пальцами в его щеки, прижавшись горячими губами к его блестящим от крови губам. Это не было похоже на поцелуй. Ни на один из тех, которыми они обменивались в Хогвартсе. Но все же это был именно поцелуй. Колючий, злой, больше напоминающий птичий клевок, но все же поцелуй, от которого внутри все болезненно сжалось, а руки и ноги словно онемели, отчего Бени не мог пошевелиться. Всего несколько секунд, во время которых он не мог оттолкнуть Кита или отстраниться, Бенедик чувствовал, как плавятся его губы, и эти несколько секунд показались ему несколькими вечностями. Кит задал вопрос, не требующий ответа, а Бени только и смог, что неуверенно передернуть своими острыми плечами, облизывая подкравливающие губы, еще горчащие от злого и полного безнадежности поцелуя. Барроу упрямо твердил, что любит его, но ведь они оба должны были понимать, что это неправда. Гребанная неправда, твою мать. Почему? Это вообще не требует объяснения.
-Не забудь виски... - шутка скатилась губ и плюхнулась в кровавую кляксу на белом ковре. Бенедик физически ощущал, как разрывается его голова от всего этого дерьма, которое Кит вывалил на него за эту ночь. Запустив пальцы в волосы и вжав их в пульсирующую от напряжения голову, Бени уткнулся носом в согнутые в коленях ноги, издавая при этом нечленораздельные мычащие звуки. Это было слишком сложно. Похлеще домашнего задания по зельеварению, которое Гамп честно скатывал у влюбленной в него Чапман. Он бы и сейчас не отказался бы от готового решения. Вот бы рядом, в укромном местечке, всегда прятался человек, готовый подсказать тебе подходящую фразу для любой ситуации. В жизни, как и в театре, определенно не хватало суфлеров. Приходилось думать собственной головой, и это причиняло Бенедику реальную болью. Он буквально чувствовал, как раскаляется его голова от каждой новой мысли. Кит не должен был с ним там поступать. Мелкий ублюдок. С чего он вообще взял, что любит его? Наверняка, в его сахарно-идеальной жизни просто мало проблем, и он решил немного разбавить этот приторный сироп надуманной любовью. Идиот. Неужели нельзя было влюбиться в кого-нибудь получше? Сидя на полу в просторной гостиной Кита, Бени задыхался, чувствуя себя в маленькой клети, из которой не было выхода. Стены давили, багровые пятна крови били по глазам, сердце колотилось как бешеное от осознания того, что Кит скоро вернется и ему надо будет что-то ответить. Но Гамп так ничего и не придумал. Он бы хотел быть умнее, чтобы объяснить Барроу, что все это чушь собачья, а если он и любит кого-то, так не его, а того мальчишку, с которым сцепился в пыльной школьной подсобке. Он бы смог доказать, что нельзя слепить любовь из того дерьма, что их связывает. Он бы придумал хоть что-то, вместо того, чтобы сбежать из квартиры, оправдав себя тем, что ему нужно немного свежего воздуха. Воздуха и газировки из автомата на первом этаже дома. Оправдываться перед собой было глупо, и все же Бенедик оправдывался, сбегая по лестнице вниз и сжимая в руках мелочь, до этого бесхозно валяющуюся в прихожей Барроу.
Стоя перед автоматом, Бенедик сосредоточенным видом отсчитывал нужную сумму для того, чтобы купить вишневую газировку. Все его мысли сейчас крутились вокруг счета мелочи, любезно позволяя отвлечься от более важных на данный момент вещей. Бени не хотел думать о том, что будет, когда он вернется в квартиру Кита и вернется ли туда вообще, он не хотел понимать Барроу и не мог этого сделать, ему не следовало вспоминать об этом нелепом подобие поцелуя - похоже, все его уроки прошли впустую - но он упорно чувствовал вкус губ Кита и хотел от него избавиться, как можно быстрее. Опустив последнюю монету в разъем и нажав нужную комбинацию цифр, Гамп уставился на подрагивающую банку газировки, которая, потрепыхвшись немного, слегка накренилась и осталась на месте. Гадство. Раздраженно и с силой пнув автомат ногой, Бени почувствовал, как дрожь металла отозвалась в нем внутренней волной отрицания, непонимания и негодования. Кит ни хера не понимал. Ни в собственной жизни, ни в собственных чувствах. У него видите ли было много времени, чтобы разобраться. Ха! Разобраться в чем?! В том, что он идиот? Потому что только идиот мог сморозить ту ересь, которую он произнес несколько минут назад. Он просто перенервничал, чертова истеричка, и не более того. Он не может его любить. Не может и не должен. Вопреки этим мыслям губы продолжало нещадно жечь.
-Что здесь происходит? - одна из дверей квартир первого этажа открылась и в коридор выглянул сперва крючковатый нос, напоминающий птичий клюв, а потом и почти вся старуха. Скрипучий, как гвоздь, скользящий по стеклу, голос, вытянул Гампа из мыслей, заставляя растерянно уставиться сперва на переполненную желчью бабку, затем на свои сбитые в кровь костяшки, а после на возмущенно дрожащий автомат. Банка вишневой газировки продолжала стоять поперек его металлического горла. - Вы кто такой?! Я Вас что-то не помню. Я сейчас вызову полицию!
-Вызови себе ебыря, старя карга. - ударив напоследок ногой по автомату, Бенедик, игнорируя крики старухи, нагнулся, чтобы достать наконец вывалившую банку газировки. Встряхнув ее и дернув за кольцо, Бени зажмурился, когда переполненная красителем газированная струя ударила ему в лицо. - Да не орите Вы так, бабушка, - вытирая лицо тыльной стороной руки, окончательно изгаживая свитер, - я уже ухожу. - ушел Бени в сторону лестницы, чтобы подняться на третий этаж в загаженную, ничуть не меньше его свитера, квартиру. Гамп ни за что не вернулся бы ни в одну квартиру, где его ждал бы признавшийся ему в любви педик, но... Но это был его пидр, и Бенедик искренне опасался оставлять этой ночью Кита одного. Он уйдет утром, когда тот будет спать. Проспавшись, Барроу, наверняка, пожалеет о том, что наговорил этой ночью.
-У вас там кто-то автомат помял, - вернувшись в квартиру, Гамп на пороге допил остатки газировки, которые не выстрелили ему в лицо. - И как ты меня нашел? - нужно было перевести тему. Если он не будет вспоминать о признании Кита, может и тот решит, что не признавался ему. - Пошел к гадалке?

Отредактировано Benedick Gamp (2018-01-19 21:04:31)

+3

13

- Вот, приложи к... - он слышит, как хлопает входная дверь, но все равно машинально обводит глазами пустую гостиную. Словно Бени просто притаился за шторой, а из прихожей сейчас выглянет внезапно заявившаяся посреди ночи Забини или еще кто-нибудь сердобольный, проверить, живой ли тут еще Барроу. -...ага - он констатирует факт и прикладывает холодную упаковку фасоли обратно к своему кулаку. Гампу она, очевидно, не потребуется. Киту хотелось, чтобы существовало хоть что-то, что он может вот так же просто приложить к груди, чтоб полегчало. Можно было, конечно, действительно последовать заблаговременному совету Бенедика и пойти приложиться к домашнему бару, но Барроу уже знал, что это не поможет. Вся жидкость выльется насквозь и не заполнит гулкую пустоту внутри. Он мог сколько угодно убеждать себя, что был готов к такому исходу, но на деле - к такому невозможно быть готовым.
Он подходит к окну и выглядывает на улицу. Никаких признаков Гампа. Бежал что ли? И успел скрыться до того, как Кит мог бы уловить его хотя бы взглядом. Вполне похоже на него. Единственный снитч, который Барроу не смог поймать. Кит не может избавиться от чувства разочарования, преимущественно в себе, но и в Бени тоже, который так и не смог собраться и выстоять. Он нервно поправляет штору и отходит от окна, нет смысла стоять у него всю ночь. Рука начинает неметь, и Барроу отбрасывает пачку на журнальный столик, та проезжается по нему, оставляя влажный след, и падает с другой стороны, но он не обращает на это внимания. Поднимает кресло и ставит его на место, несмотря на то, что стоило бы начать сворачивать ковер. Ему просто впадлу заниматься этим сегодня, сейчас. Вместо того, чтобы пойти в ванную и смыть с себя все это дерьмо, он зачем то плетется в прихожую, стоит там пару минут, как будто кто-то дал ему команду прийти сюда и на этом программа заканчивалась.
Барроу бросил взгляд на свой темный силуэт в зеркале, сел напротив и привалился к стене, подтянув колени к груди. Все его существование разделилось на две стороны: хочу и надо. Проблема была в том, что не хотелось ничего, а надо было очень многое. Например, собрать уже себя в кучу. Если Гамп так легко мог хлопнуть дверью уже в который раз, то почему он не мог? В конце концов, сейчас он знал, что с Бени все относительно в порядке. Жить будет. Мерлин, почему даже сейчас все его мысли не прекращают крутиться вокруг благосостояния этого идиота? Пора было начать заботиться о себе.
Кит знал, что рано или поздно все пройдет, но сейчас было ужасно хреново. И ссадины на руке и спине были наименьшей из его проблем. Он подумал о том, что ему нужен будет план, что, может, надо будет повариться в рутине из восстановления нормального режима питания и сна, уйти с головой в тренировки, чтобы абстрагироваться от всего остального. Да, именно этим он и займется.   
Он правда собирался подняться и пойти спать, и это бы означало точку, финал. Он так решил, но продолжал тянуть. Еще пару минут. Уже почти встал.
Кит вскинул голову и посмотрел на дверь, когда услышал шаги на лестничной площадке. Конечно, это мог быть кто-то из соседей. За дверью напротив жила молодая девушка, которая вела вполне себе веселую ночную жизнь, по крайней мере, насколько мог судить Барроу, несколько раз сталкивавшийся с ней по утрам. Он на пробежку, она в блестящем топе, босиком и с туфлями на шпильке в руке. Ну, сейчас, конечно, была зима, но клубы не сезонное развлечение. Стука каблуков он, однако, не расслышал. Подсознательно он не прекращал надеяться, что дверь сейчас распахнется и на его пороге окажется Гамп, представлять дальше он опасался. И вот, дверь распахивается, и на его пороге оказывается Гамп. Кит тупо моргает несколько раз. Да ну нахер, так просто не бывает. Поборов совершенно детское желание протереть глаза кулачками, Барроу поднялся с пола.
- Нанял детектива - на автомате ответил Кит все еще не отошедший от первоначального шока. Правда в данном случае звучала больше как шутка, но менее правдивой она от этого не становилась.
- Ты вернулся - тупо обозначил очевидное Кит, словно пытался доказать самому себе, что по нему не вдарило галлюцинациями от недосыпа и нервоза. Нет, вот он Гамп. Все такой же помятый, в своем растянутом свитере, воняющий вишневой газировкой. Барроу прижимается к стене и случайно щелкает выключателем. Вспыхнувший в прихожей свет болезненно слепит, и Кит крепко зажмуривается, судорожно шарит ладонью за спиной и снова щелкает. В глазах все еще пляшут яркие пятна и ни черта не видно. Он все равно может определить местоположение Бени, чувствует его кожей. - Зачем ты вернулся? - Кит уже не знал, хотел ли он на самом деле этого возвращения. Ему казалось, что Гамп захочет сделать вид, что ничего не произошло. Типа выйти и зайти снова, начать сначала, но это так не работает. Барроу больше не в состоянии подыгрывать, играть роль лучшего друга и только. Как бы сильно этого не хотелось, большего хотелось сильнее, или совсем ничего. Все или ничего, чтобы он мог уже попытаться двигаться дальше, перестав топтаться на одной дурацкой точке, в которой завис на двенадцать лет.

+3

14

-Наверняка, тебе это влетело в целое состояние, - присвистнув, Бенедик выдал подобие улыбки, продолжая крутить в руках пустую жестяную банку и избегая смотреть Барроу в глаза. Он не хотел видеть его взгляд и не хотел даже думать о том с какой надеждой, волнением, тревогой или еще с каким-то несусветным дерьмом на него смотрит Кит, отвратно пародирую сцену из какой-нибудь мыльной оперы. От понимания того, что стоило ему уйти - почти позорно сбежать, есть быть точным - и Барроу тут же притащил свою задницу к порогу, чтобы отсиживать ее выжидая чего-то, на душе становилось гадко, и Бени начинал чувствовать себя виноватым. Хотя разве он хоть в чем-то виноват? Разве он заставлял Кита влюбляться в себя? Он хоть раз давал ему повод для этого? Нет! Барроу сам вбил себе в голову эту идиотскую идею, что любит его, а его, Бенедика Гампа, вины в этом нет. Ведь так? Наверное, вот только на душе все равно гадко, и хочется выть на луну, скрытую свинцовыми тучами и вечным Лондонским смогом. Однако вместо того, чтобы завыть, Бени сдавленно зашипел, зажмуриваясь и прикрывая лицо рукой, когда ослепляющий свет неожиданно загоревшейся лампочки резанул по глазам, заставляя невольно попятиться назад, врезавшись спиной в прикрытую дверь. Меж сомкнутый век еще покалывал застрявший свет, который Бенедик тщетно пытался выскрести, старательно теря глаза кулаками, когда во вновь воцарившемся полумраке раздался вопрос, на который можно было бы дать тысячу и один ответ, из которых ни один не оказался бы верным. Облизав липкие и сладковатые от вишневой газировки губы, Бени прошел мимо Кита в гостиную, засунув руки в бездонные карманы своих брюк.
"Зачем ты вернулся?" - хороший такой вопрос.
Вариант а - чтобы ты не повесился с горя - звучит, достаточно грубо, хотя и очень правдоподобно. Остановившись в центре комнаты, Гамп огляделся по сторонам - комната выглядела как место недавнего преступления, хоть сейчас запускай сюда съемочную команду и снимай очередную серию очередного детективного сериала, где убийцей окажется самый милый парень. Обойдя стол, Бени наклонился, чтобы поднять валявшуюся посреди въевшегося в ковер красного пятна мятую прохладой пачку фасоли и прижать ее к распухшему и пульсирующую болью лицу. Лицо болело все и сразу, а упаковка была не такой уж большой, так что приходилось через каждый пять минуть двигать спасительную фасоль по часовой стрелке. Пакет был уже достаточно теплым и скорее мокрым, чем холодным, но это хоть как-то успокаивало боль и помогало избегать смотреть Киту в глаза. Присев на край стола, Гамп вытянул вперед ноги, уставившись на них поверх края упаковки из-под фасоли.
Вариант б - затем что мне больше некуда идти - меркантильно и правдиво только процентов на десять-пятнадцать. В его квартире действительно жить сейчас невозможно, а жилище Барроу - самая удобная из всех квартир его друзей, знакомых и приятелей, но... Это определенно не было причиной, по которой Бенедик вернулся. Он бы мог провести ночь и на лавочке в парке - не такие уж сильные сейчас морозы - если бы только не волновался за Кита. Отняв окончательно согревшуюся пачку фасоли от лица, Бени положил ее себе на ноги, в следующую секунду зажав между бедрами Все было бы гораздо легче и проще, если бы Кит не сказал тех слов. Если бы просто набил ему морду и поорал, тогда все могло бы быть, как прежде. А разве сейчас не может? Повернув голову Бенедик посмотрел на Барроу, лишь коротко мазнув взглядом по его лицу. Молчание затягивалось, и это тяготило обоих. Кит не спешил помогать с ответом, как он до этого делал ни раз, когда Бени не знал какую букву выбрать, чтобы набрать нужные шесть баллов из десяти для зачета. Что он ему там говорил? Если не знаешь правильный ответ, то выбирай - "с".
Вариант с - потому что мы друзья.
-Хорошенько ты меня отделал, - потерев ладонью наливающуюся цветом щеку, на которой к утру расцветет гематома, Бенедик опустил взгляд себе под ноги. В полумраке пятна была не так заметны и казались своеобразным элементом декора, чего нельзя было сказать о перевернутом кресле. Если сейчас не убраться, то утром все будет выглядеть еще "живописнее". - Думаю, ковер придется выбросить, - заведя руку за голову, Бени потер пульсирующую под пристальным взглядом Барроу шею. Он не решался ответить на вопрос, повисший в воздухе. Он так боялся дать не правильный ответ... - Хотя, если хочешь, можем отнести его ко мне на квартиру, - "когда там снова будет квартира", - и мы почистим его какой-нибудь хренью. Я уверен, что мои соседки знают какой-нибудь чудо-порошок или заклинание. Скажем, что пролили вино. Разбили целую бутылку. А может сотню-другую. Ящиков. - Гамп говорил отрывисто и быстро. Вскочив со стола, он вдруг принялся отодвигать его в сторону, чтобы была возможность скатать ковер. Ему нужно было что-то делать, чтобы не думать. Не говорить. И уворачиваться от взгляда Барроу. Когда он поднимался по лестнице, то заставил себя поверить в то, что, когда откроет дверь, за ней все будет как прежде, и Кит будет ворчать, что он свинья и загадил ему квартиру, что он идиот и это походу хроническое, что ему надо было купить не одну банку, а две, эгоист он этакий. Но Барроу ничего такого не говорил. Присев на карточки, Бени начал сворачивать ковер, но у него ничего не выходило. Пальцы дрожали, руки не слушались, и он чувствовал себя так, словно приперся туда, где его не ждали и начал вытворять какую-то несусветную херню.
-Вернулся сказать, что ты не умеешь целоваться. - скатав один край ковра, Гамп уставился на его мелкий ворс, невольно задумываясь о том: интересно, сколько в нем всего ниток? Следом пришла мысль о том, что он действительно та еще свинья. - А еще потому что мы... - "друзья" застряло поперек горла. Хорошее слово "друзья" вдруг почему-то стало колючим, почти раздирающим глотку насквозь. - Потому что тебе херово. Вали в душ, Барроу. Я приберусь. - в детстве, когда Бенедик чувствовал себя виноватым он принимался за уборку. Он никогда не извинялся перед матерью, но порой с полов в их квартире на Лютном можно было есть.

+3

15

Кит бессмысленно потоптался в прихожей, закрыл входную дверь и пошел за Гампом в гостиную.
Он скрестил руки на груди и оперся плечом о стену на входе в комнату. Бени уселся на стол прямо перед ним, а Кит болезненно переживал свою неспособность выставить его за дверь. Гамп ничего ему не давал, даже не отвечал на заданный вопрос, и Барроу все думал о том, что был прав: Бени попытается съехать на своих шутках. Но почему? Почему было просто не уйти, не вернуться через пару недель, когда Кит, очевидно, остынет, и, вероятно, передумает? Почему именно сейчас? Мерлин, иногда ковыряться в мозгах Бенедика было так сложно, что собственные начинали кипеть. Кит подозревал, что Гамп сейчас страдает по той же самой причине, но заставить его быть максимально честным и честно откровенно поговорить не мог. Это же Бени, он всегда делает что хочет.
- Так зачем... - хрипло прерывает разрываемую только шумом оттаявшего пакета с фасолью тишину Кит и прочищает горло. Остатки его терпения скончались еще неделю назад, а Гамп все продолжал тянуть. Заговорили они в итоге одновременно. Но Барроу, конечно же, не получил того, чего хотел. Он только слегка пожал плечами на утверждение Бени, мол ты сам напросился.
- Нет - отрывисто выдохнул Барроу как только услышал предложение Бенедика по поводу ковра. Тот скорее всего говорил без задней мысли, но Кита буквально чуть не вывернуло от перспективы вернуться в эту злосчастную квартиру. Его лицо снова дрогнуло, и он отвел взгляд, надеясь, что Гамп его либо не расслышал, либо не придаст значения отклику. Кит все-таки решил пояснить, вернее оправдаться: - То есть, можешь забрать ковер, если хочешь... - звучало жалко -...будет напоминать, что я могу выбить из тебя дерьмо - пародия на шутку тоже прозвучала жалко, поэтому Барроу даже не сделал хилой попытки усмехнуться, чтобы исправить ситуацию. Это все Гамп, шутить по поводу и без - это заразно, судя по всему. Будь это любой обычный вечер, Барроу бы еще и посмеялся над нелепыми попытками Бени свернуть ковер. Гамп вообще часто занимался какой-нибудь фигней, над которой Кит любил от души поржать. И делал Бенедик это с четким намерением выставить себя шутом, разыгрывая после сценку обиды "чо ты ржешь", или все это было непреднамеренно было еще большим вопросом. Барроу любил его и за это тоже. И теперь каждая такая мелочь остро и метко выстреливала в яблочко "не так, как раньше". Кит сглотнул. 
Он вышел на какую-то новую грань усталости, когда ты на втором дыхании выплеснул все, что мог, а сейчас функционируешь чисто на остаточном напряжении. Барроу казалось, что вот вот, и он развалится, но ему так казалось каждую следующую минуту и каждую следующую минуту он оставался на ногах. И что это было, спортивная выдержка или противостояние организма излишнему драматизму, кто знает. Плечо затекло и начало пульсирующе покалывать, и он медленно отцепился от стены, которая его поддерживала. Слишком рано, но как будто кто-то его спрашивал. Барроу задержал дыхание и уставился на Бенедика с какой-то новой волной шока во взгляде. Он уже отчаялся услышать что-то по сути и тем более не мог себе представить, чтобы Гамп действительно упомянул когда-нибудь тот поцелуй, если его можно было так назвать, особенно спустя каких-то сколько? меньше часа? Особенно, в контексте того, что было в школе, и о чем они упорно не говорили уже много лет. Ну, собственно, настал момент. - У меня был херовый учитель. Бросил дело, не доведя его до конца.  
Барроу, как и Бенедик, оборвался на определении их статуса. Только Гамп просто замолчал, а Кита словно бладжером ударило. Он вдруг особо гадко прочувствовал, что это из-за него у Бени язык не поворачивается назвать их друзьями и, в общем-то, никак по-другому тоже.
Не день, а какой-то сплошной сюр. Не то чтобы Барроу мог пафосно покинуть свое тело и смотреть на себя со стороны, как на придурка. Просто все действительно казалось неестественным. Он провел рукой по лицу и наконец прошел в гостиную, поднимая по дороге пакет с фасолью, оставленный Бенедиком. Кит остановился рядом с Бени, как будто на пол пути передумал идти в душ. Честно признаться, он изначально туда не собирался, потому что боялся оставить Гампа без присмотра. Будто стоит ему покинуть комнату, и Бени снова сбежит. - Блять, забей уже на этот ковер - резко, но без особо злобы попытался встряхнуть его Кит, но по большей части просто бесился с самого себя. Его паранойя? дошла до своей высшей точки, когда он понял, что не готов даже стянуть с себя свитер, в котором он уже выглядел как мясник-каннибал, потому что тогда придется идти в спальню за какой-нибудь майкой, а он не мог потащить Гампа с собой в спальню.
- Есть хочешь? - Барроу пошуршал в руках пачкой. Надо было как-то вытянуть из Гампа что-то путное, но на деле он, кажется, не мог вытянуть ничего путного даже из себя. С другой стороны, сытый Бени - болтливый Бени. Кит в свою очередь думал, что блеванет, если съест хоть что-то, но он вполне мог составить Гампу компанию или создать видимость.

+2

16

-Ты бы и за сотню лет не научился целоваться. - упершись взглядом в свернутый кусок ковра, Бенедик методично наматывал на палец вырванную из ворса ковра нить. Он загнал воспоминания о четырех уроках для Кита на самую окраину своей памяти, оставив на поверхности лишь брошенные Барроу слова: ты что педик?! Все могло бы пойти совершенно иначе, если бы Кит не испугался, если бы он сам не струсил и сумел обернуть все в шутку, как делал всегда, но почему-то только не в тот раз. Но все вышло именно так, как вышло, и с того злополучного дня эта обжигающая кожу и сознание фраза всплывала в его голове каждый раз, когда Бени сжимал руку Барроу, чуть дольше, чем следовало, когда думал о нем немного чаще, чем полагается, когда волновался о нем сильнее, чем положено волноваться другу, пускай и лучшему, когда невольно вспоминал о тех неловких и нелепых поцелуях, во время которых в носу щипало от пыли школьной кладовки, а руки  покрывались липкой и мерзкой испариной, от которой оставались влажные пятна на ученической мантии. - Но ведь с этим надо что-то делать. - как будто грязный, перепачканный кровью ковер был самой большой проблемой, решив которую, они смогли бы вновь нормально разговаривать, больше не чувствуя той удушающей неловкости, которая натянутой леской трещала между ними. Казалось, протяни руку, и тут же порежешь о нее пальцы. Облизав пересохшие и обветренные губы, Гамп сглотнул вязкую слюну, поежившись под взглядом Барроу. Кит смотрел на него, а Бенедик продолжал сверлить взглядом свой палец, уже начавший синеть и пульсировать в том месте, где его перетянули тугие туры затянутой нитки. Боль не спасала. Она просто билась в подушечке пальца и сжимала фалангу плотными кольцами, не помогая отвлечься даже на жалкую толику секунды.
Гамп всегда хотел есть. Он с трудом смог бы перечислить те разы, когда действительно был сыт настолько, что мог отказаться от халявной еды, не испытывая угрызения совести. Ему нравилось есть то, что готовил Кит, даже если это были простые бутерброды с арахисовым маслом, на которое у Бени была дичайшая аллергия в виде жуткой крапивницы, покрывающей все тело в считанные секунды. Наверное, Бенедик мог бы съесть даже дохлую крысу, приготовленную Барроу. Но не точно. Бени любил, когда о нем заботились. А никто в этом гребанном мире не заботился о нем лучше, чем Кит_засранец_Барроу. Иначе Бенедик не притаскивал бы свою тушку к нему после каждого рейда в надежде на тарелку с горячей едой, приправленной отборными ругательствами, как проявлением высшей степени заботы. Этой ночью, если судить по кровоподтекам на его лице, Гамп познал новые грани безграничной заботы Барроу. Шмыгнув носом и потерев перетянутым ниткой пальцем щеку, Бени однако отрицательно помотал головой в ответ на предложение Кита пожрать. Впервые за свою жизнь Бенедик не был уверен, что его луженный желудок, способный переваривать гвозди, сможет принять кусок хоть какой-нибудь пищи. Гамп был практически уверен, что стоит ему открыть рот, из него тут же польется приторно сладкая вишневая рвота. А для полноты картины на полу только луж блевотины не хватало.
-Или я должен ответь "да"? - наконец-то подняв голову, Бенедик посмотрел на Кита, стоящего напротив него и напоминающего в своем окровавленном свитере то ли маляра-недоучку, то ли начинающего маньяка-садиста. - Что я должен сказать тебе, Кит, чтобы тебе стало лучше? Скажи мне. - все так же продолжая сидеть на полу, Гамп засунул в рот костяшку большого пальца, начиная мусолить и покусывать ее, оставляя на коже полукруглые отметины от своих зубов. В те далекие времена, когда он еще учился в Хогвартсе, после зачетов и экзаменов, на левой руке Бени не было и дюйма не тронутой зубами кожи. - Я не знаю. - вздохнув всей грудью и задержав дыхание, Бенедик резко поднялся, сперва отступив назад, а затем быстро шагнув вперед, навстречу Барроу. - Не понимаю, чего ты от меня ждешь. - Кит не только готовил ему еду, угощал выпивкой, выслушивал бесчисленный рассказы о любовных - настоящих и придуманных - похождениях, давал дельные советы, но и разжевывал некоторые элементарные вещи, до которых Гамп был не в силах дойти собственным разумом, потому что не мог или не хотел напрягать свои извилины.
-Зачем ты вообще признался? - запустив растопыренную пятерню пальцев в волосы, Гамп сжал их на затылке, как он делал каждый раз, когда пытался сосредоточиться. - Разве нам - мне! - было плохо, когда мы были друзьями? - да и были ли когда-то ими вообще? Эта мысль родилась внезапно, заставив Бени нахмуриться, прихватив зубами нить, стягивающую костяшку его большого пальца. Он вдруг невольно начал вспоминать все то, что Кит делал для него или говорил ему с тех пор, как признался в том, что ему нравятся мужчины, пытаясь отыскать в этих воспоминаниях намеки на прозвеневшее выстрелом признание. На самом деле, Барроу давно носил с собой пистолет, но выстрелил он только сегодня.
-Это же неправда. - Бени начал повторяться, но даже не заметил этого. - Ты не можешь меня любить. Ты же даже ни черта не знаешь обо мне, мистер звезда Паддлмир Юнайтед. - и в этом не было вины Киты, Гамп сам ни хера не рассказывал, предпочитая перевести тему или свести все к шутке в своей излюбленной манере. - Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, как я живу, чем я занимаюсь, как зарабатываю себе на жизнь. Ты ни хуя обо мне не знаешь, и думаешь, что любишь? - Бенедик невольно усмехнулся, но тут же пожалел об этом. Он боялся любви Кита по многим причинам. Но больше всего потому, что это гребанное чувство в первую очередь окунет в дерьмо самого Барроу. А меньше всего на свете Бени хотел бы видеть Кита в дерьме. - Если ты кого-то и любишь, то того мальчишку, который сосался с тобой в кладовке, потому что хотел: научить тебя целовать. - лучше бы Кит пошел в душ и дал ему прибраться.

Отредактировано Benedick Gamp (2018-02-24 06:27:24)

+3

17

Каждой своей брошенной фразой он словно мстил за каждый физический удар, нанесенный ему Китом ранее. Гампу, как всегда, нужно было немного больше времени, чтобы переварить полученную информацию и ответить. Барроу слушал, горечь копилась и поднималась вверх по пищеводу, гортань горела, и он уже не мог сказать наверняка: это подступающий комок или его вырвет в ближайшие пару минут. Кит молчал, потому что Бенедика, наконец, прорвало хоть на какую-то реакцию, кроме смешков и попыток свернуть в шутку любую коммуникацию. Барроу столько раз за сегодняшний вечер чего-то ждал от Бени, столько раз предугадывал, что действия или слова Бени выносить будет сложно, убеждал себя, что все будет в порядке, и каждый раз терпел душевное фиаско, потому что, как оказалось, переоценивал свои возможности. Апогеем, конечно, стал факт, что Кит, оказывается, абсолютно ничего не знает о своем лучшем друге и ладно, давайте уже по-честному, предмете воздыханий. Кит! Который неконтролируемо задерживает на Гампе взгляд всегда, когда выдается возможность. Который откровенно заглядывает ему в рот. Который по одному движению брови может определить настроение Бенедика, знает о маленьких мелочах, вроде прикусывания костяшки и значения этого действия, знает, что Бени любит есть, что у него аллергия на арахисовое масло, что чем больше вкинуть в блюдо острых специй, тем более вероятно Гамп сожрет его не глядя, даже если это брокколи. Знает, что он любит смотреть, в какой позе спать, с какой фразы входит в режим берсерка, сколько секунд ему надо на то, чтобы сообразить, что Кит его подкалывает. Знает, как заставить его глаза гореть, как пошутить так, чтобы он перестал грустить или дуться. Знает, когда лучше молчать. Знает, о чем он предпочитает молчать, чего боится и о чем боится говорить. Знает, что эти его рейды, работа, значат для него больше, чем он готов рассказать или признать. Знает, о чем лучше не спрашивать до поры до времени. Он думает, что знает, но Гамп утверждает обратное.
Барроу сглотнул и подавил желание отшатнуться. И вот, ко всему прочему, он еще и влюблен в мальчишку, которого больше нет. Все. Нокаут, занавес, финал, матч окончен.
Некоторое время слышно только тяжелое дыхание Барроу и скрежещащее шуршание пакета в его руках. Он словно навернул семь кругов по полю, хотя всего лишь пару минут стоял на месте.
- Только этого и хотел? - Кит нарушает молчание и приподнимает голову, устало глядя на Бени исподлобья. - Я жду от тебя правды, Гамп. Да, вот правду было бы неплохо, вместо того, чтобы обвинять во лживости мои чувства. Иди ка ты на хуй, Бени, со своим "ты меня не знаешь" и "ты меня не любишь", с этим я уже сам разобрался, а вот ты что скажешь? Ты вот меня знаешь как облупленного. Так что? Чувствуешь что-нибудь? Или нет? Смотри, это просто... - ни черта это было не просто. Кит хотел бы сказать ему, что любит его за то, каким человеком он стал, несмотря на все, что могло сломать его в юности. Несмотря на то, что в один момент его дорога свернула не туда. За то, как тот заботится о нем, каким бывает чутким и проницательным, даже когда сам этого не осознает, и как проявляет доброту, прикрываясь своими шутками. Любит его находчивость, решимость, амбициозность и ум. Да, ум, сколько бы они на эту тему не прикалывались, Барроу считает его одним из самых умных людей. Не будь он умным, давно бы сдох на своей работе, чем бы он там ни занимался. Любит, что Гамп поддерживает его даже в том, что ему самому встает поперек горла. И это еще не называя всех тех бытовых мелочей, которые вроде как бесят в момент своего свершения, но без них Гамп не был бы Гампом, поэтому Кит привязался даже к ним. Все это было кристально ясно самому Барроу, но облечь это в слова почему-то не выходило, поэтому он и запнулся. 
- Мне станет лучше, когда ты перестанешь изворачиваться. Когда я буду хоть в чем-то уверен. Я пиздец как устал носить это в себе. Так что давай, Гамп, собери мозги в кучу и ответь мне хоть что-нибудь или убирайся отсюда - голос предательски дрогнул, потому что, когда Барроу начинал говорить, он и предположить не мог, что договорится до того, чтобы реально его выгнать. Но зато теперь, когда он произнес это вслух, стало как-то проще. Он облизал обсохшие губы.
Кит принял решение, что Гамп должен исчезнуть из его жизни, если не ответит взаимностью или не захочет хотя бы попытаться разобраться. Пытаться быть друзьями после сегодняшнего - глупо. Да, если он сейчас уйдет, это будет, наверное, самое дерьмовое событие в жизни Барроу после смерти матери. Это будет пиздец как больно, но, может, не так хреново после перенесенного в последнюю пар месяцев. Кукушечкой он по крайней мере уже точно не поедет. На этот раз Кит ни в чем себя не убеждает, он чересчур часто проебывался в этом сегодня и хотя бы эту ошибку больше не совершит. Просто будь что будет.
- Убирайся и больше не возвращайся, если ничего нет. Не мучай ни себя, ни меня.

+2

18

Бенедик Гамп не мог представить свою жизнь без Кита Барроу. Кит был в ней всегда, по крайней мере, Бени так казалось. Барроу был первым человеком, о котором Бенедик думал, когда вляпывался в очередное дерьмо и ему хотелось, чтобы хоть кто-то погладил его по голове, пожалел и дал спасителю пилюлю, сказав, что все будет хорошо и непременно наладится. Конечно, он никогда не посвящал Кита ни в одну из тех историй, что оставляли отметины на его теле, он просто приходил и, молча, падал в заботу - и ... любовь? - Барроу, а тот, будто бы понимая все без слов, на каком-то инстинктивном уровне, делал именно то, что Бени от него ждал. Гамп думал о Ките, когда видел что-то смешное или интересное - "вот бы показать это, Барроу". Он вспоминал о нем, когда ел что-то вкусное, что непременное понравилось бы другу - "надо обязательно привести его сюда". Бенедик думал о Барроу, когда пролетал на метле над лесами, бескрайними пустынями и горами, пронзающими своими острыми пиками голубизну небес и облака - "я хочу, чтобы Китти это увидел". Мысли о том: что скажет, что подумает, что сделает, как отреагирует Барроу – практически всегда циркулировали по подсознанию Бени, периодически всплывая на первый план. Не было и дня, чтобы Бенедик Гамп не вспомнил о Ките Барроу.
Бени смотрел все матчи Кита, надрывал глотку, глядя в мигающие картинки на экране телевизора в пабе, даже не задумываясь о том, что Барроу его не слышит. Несколько раз он даже ввязывался в драки с болельщиками других команд, когда те принимались хаять ловца Паддлмир Юнайтед, чтобы на следующий день улыбаться Барроу разбитыми губами и шмыгать поломанным носом, свято уверяя того, что он просто неудачно вписался в поворот. Любую критику, неприязнь, злость в адрес Кита Бени перенимал на себя. Достаточно было сказать одно неверное или несправедливое слово в адрес Барроу, и Гамп срывался. Он был готов придушить на месте каждого, кто посмеет заякнуться о том, что молодого ловца держат в команде за смазливое личико. Бени восхищался Барроу. Он радовался, грустил и переживал за него. Гамп не видел своей жизни без этого ублюдка. И если это не любовь то, что тогда? Бенедик не знал. Он вообще плохо понимал: "что такое любовь".
-Прекрати, блять! Захлопнись уже нахуй! - Кит загонял его в угол. Каждым своим гребанным словом он хватал Гампа за яйца и прижимал к стене, отрезая пути к отступлению. Бенедик терпеть этого не мог! Он буквально физически ощущал нехватку воздуха, хотя растянутый хомутом ворот свитера уж точно не мог давить ему на шею. Барроу наседал, и Бени инстинктивно отступал назад, пытаясь увеличить расстояние между ними. Пакет с фасолью в руках Кита хрустел в унисон с трескавшимся терпением Гампа. - Прекрати, блять, сука. Не дави на меня! - Бенедик не выносил все эти блядские ультиматумы. Или ты, блять, отвечаешь мне или вали на хуй! Что это вообще, мантикора мне в штаны, такое?! Блядство. - Ты выгоняешь меня?! - Барроу никогда его не выгонял Даже когда он облевал его дорогущий кожаный диван, или когда без умолку расхваливал ему своих баб, размахивая бутылкой эльфийского вина. За все их знакомство Барроу ни разу не выставлял его за дверь. Ни. Разу. Он даже никогда не заикался об этом, и сейчас брошенные в запале слова хлестко ударили Бени по горящему от побоев и злости лицу. Гампу хотелось сказать, что ему надо подумать, что он не успевает и ни черта не понимает, что... Но это блядское или-или выбило землю у него из-под ног, окончательно загнав в силки. Он задыхался, руки и спина взмокли от пота, в висках колотилось сердце, рот заполнила каша из слов, а внутри все болезненно сжалось где-то в области груди или живота. Бени не очень-то понимал, где именно находится сердца. Перед глазами все плыло, а глазные яблоки будто горели изнутри. Гамп даже не понял, как это произошло. Да и потом ему будет сложно вспомнить, в какой именно момент он сжал волшебную палочку и.... Бенедик просто сбежал, спрятавшись от повисшего в воздухе вопроса за хлопком аппарации.
Аппарировав к себе в квартиру, а точнее в то, что от нее осталось, Бенедик, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, отбивая о промерзшие доски свою пятую точку. Ноги его не держали. Первой мыслью, промелькнувшей в голове Гампа, было схватить выпавшую из рук палочку и вернуться обратно к этому ублюдочному, истерящему Барроу, но Бени не нашел в себе сил даже для того, чтобы пошевелиться. Он вдруг почувствовал смертельную усталость и невыносимую боль во всем теле. Казалось, что болело все. Каждый дюйм кожи, каждый волос, каждая чертова ссадина и синяк, каждый внутренний орган и нерв. Он словно весь начал состоять из одной сплошной боли. Не найдя в себе и толики желания двигаться, Гамп завалился на бок, прижимая ноги к животу и натягивая на колени и без того растянутый свитер. Дорожный мешок с вещами остался у Барроу в квартире. Гадство. Зажмурившись до рези и жжения в глазах, Бенедик прикусил губу. Он не знал: как будет жить без Кита Барроу и сможет ли вообще без него выжить?
"Кит, мне больно".

+1


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » ЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » love to hate you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC