Harry Potter: Utopia

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » ЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » В(ы)пусти меня


В(ы)пусти меня

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sh.uploads.ru/yOW81.gif

В(ы)пусти меня

ДАТА:13 октября 2022г.;

МЕСТО: живописные улочки Хельсинки;

УЧАСТНИКИ: Tuomo Kähkönen, Adonis Avery;

Прощупывание почвы, чудеса расширения пространства в рюкзаке Туомо
и один внушительный мущщина с колом наперевес
или
Выживут только те, кто вовремя в рюкзак залез

Отредактировано Adonis Avery (2017-12-22 14:32:54)

+1

2

Kluuvikatu. Время - 11 вечера. Народу - никого. Центр Хельсинки, но Туомо понимал, что всегда столица Финляндии - та еще деревня. После 6 часов консервативные финны закрывают все, что закрывается и не закрывается, поэтому в десять вечера уже никого нет на улицах.
Зато есть двое чудиков. Финн и его вампир.
Туомо отмахивался от цели поездки в Хельсинки. У него порт-ключ был в столицу Финляндии, и регулярно отправлялся сюда. Непонятно, что взял с собой Адониса сейчас. Погулять? Проветрить и так застывшие мозги? (как давно у него стали прохладненькими - тот еще вопрос). И ради разнообразия взял Эйвери, быстро занес какие-то документы из Лондона, забрал и засунул рюкзак. Можно было вернуться, но Кяхкенен ощутил потребность погулять.
- Что насчет прогуляться по Хельсинки? - вопросительно выгнул бровь в адрес одногруппника финн, и услышав его согласие, направился по улочкам. Медленно брели по площади и небольшим улочкам. Александрийская была быстро преодолена, к Кафедральному собору не стал приближаться из-за чувства тактичности, отмахнувшись "надоела, всегда ее вижу и внутри много раз был". Мог бы прямо сказать этому гламурному и лаковому вомпэру, что из-за тактичности, но в то же время из-за тактичности придумал поводы не отсвечивать в солнечное время. То дела, то еще что. Благо, пасмурно, и солнце быстро исчезло, как будто не было.
Где-то заунывно орали чайки. Скучно. Но Туомо находил в тихом Хельсинки свою прелесть. Наверное, потому что вырос тут и привык.
И пока они гуляли по маггловскому миру, Кяхкенен слушал в аппаратах мир, и наслаждался ветром. Прохожих почти нет. Да и Адонис вроде бы не против.
- Я считай тут родился, - сначала он протянул по-фински, и задумчиво продолжил, - и иногда скучаю по родине...
Перехватив взгляд от одинокого путника, финн хотел было продолжить, а потом хлопнул себя по лбу. Он-то говорил по-фински, а тут его этот вомпэр понимает!
- Колись, откуда ты знаешь финский или хотя бы венгерский или эстонский язык? - шутливо он ткнул локтем в бок. Колоритненько выглядел музыкант - высокие кожаные сапоги с шнурками, кожанка, ошейник, рюкзак. И белые волосы с подкрашенными в черный корнями. Но тут увидел медленно наверх ползущие пушистые гусенички под названием брови на лице Эйвери, и проследил за взглядом. Впереди какие-то гопники с крестом до пуза и веником.
- Ты чего? Как будто несварение желудка поймал, эй богу.

+2

3

Адонис хмуро кутался в пижонское пальто с меховой оторочкой, тоскуя по любимой кружечке с подогревом и припрятанном пакете четвертой отрицательной. Ему было сыро, холодно и слегка меланхолично — один на один с собеседником, которого Эйвери не воспринимал, как сексуальный объект, напускное веселье в стиле "Live fast, die young" и прочая шелуха социальной гиперактивности слетали, ненадолго возвращая ему реальный возраст и свойственное сорокалетним людям желание погреться в компании сорока котов. Оставаясь харизматичным и интересным собеседником, Адонис переставал играть на публику и проявлять извечную инфантильность.

Почему согласился отправиться с Туомо погулять в столь неближний свет? Сам не понял, просто молчаливый финн ему нравился (прошёл уже тот период времени, когда из чисто спортивного интереса Эйвери пытался его склеить, но у басиста определенно была повышенная адонисоустойчивость, поэтому тот и перестал пытаться. Почти). Была у Эйвери одна мысль на будущее — арендовать трейлер и укатить с группой в закат, чтобы показать им маггловский мир, да и самому побывать там, где ещё не был, желательно до тех пор, пока он ещё может разгуливать под солнцем, не боясь остаться горсткой пепла на брусчатке. Runnin with all of my brothers, I always wonder how far we could go…

Да вот довелось мне ещё в школе пройти курс молодого полиглота, — попытался не особенно удачно отшутиться Эйвери на английском, понимая, что это и на объяснение катит с натяжкой, учитывая, что первым в его "двадцатидвухлетней" жизни финном явно должен был оказаться Туомо. — Я быть очень старательный мальчик! — продолжил он на ломаном финском. И неважно, что после полугода жизни в Норвегии жаждущий в равной степени новых впечатлений и неприятностей Адонис познакомился с парочкой финнов и поднахватался от них всякого. Понимать-то он понимает, но вот грамматически верно ответить вряд ли сможет, — но вот на эстонский, кстати, не настарался, только на разговорный немецкий, норвежский, венгерский, итальянский. А ещё идеальный французский, но вот последний выучил из-под палки — отец пытался воспитать себе идеального сына. Не свезло, — фыркнув, развёл он руками. И непонятно, имел ли он в виду, что сын якобы сквибом уродился или всё же то, что всё хорошее воспитание наследника кануло в Лету в тот миг, когда папенька в Азкабан угодил?

Всё было хорошо, хотя Адонис нет-нет, да поглядывал на своего спутника, пытаясь найти какие-то доказательства того, что прикрывает перед группой его именно Туомо и не находил ничего. Череду совпадений можно было бы сопоставить, но внимательный в мелочах Эйвери, знающий, сколько сахара нужно положить Квину в кофе (правильный ответ: налить кофе в сахарницу), или то, что Галахад предпочитает блондинок с грудью среднего размера (сам их уводил из комнаты гитариста втихушу, переправляя красоток в мансарду), никак не мог построить правильную цепочку наблюдений. Дедукция? Не думаю.

Всё было хорошо, но всегда ведь бывает какое-нибудь "но". Сегодняшнее личное "но…" Адониса предстало перед ним тремя смутно знакомыми и крайне неприятными физиономиями. Поскребя по сусекам памяти, он вспомнил, что предводитель сих ребятишек являлся обиженным братом чуть было не выпитой им румынской девушки и по совместительству охотником на вампиров… И, что примечательно, волшебником, пусть и не самым ловким, раз Адонису почти десять лет назад удалось от него уйти, гомерически хохоча и зайцем уворачиваясь от летящих в спину проклятий. Сей подвиг можно было бы повторить и сегодня, если бы не еще одно "но" в виде явно наслаждающегося прогулкой и ни о чем не подозрева…
Ты чего? Как будто несварение желудка поймал, эй богу, — …явно что-то подозревающего Туомо.
А что там? — кивнув в сторону, откуда неспешно шествовали им навстречу охотники, Эйвери не стал слушать ответ, перебив на полуслове, — хотя неважно, пойдём-ка воон к тому зданию, этот шпиль выглядит совершенно очаровательно, хочу рассмотреть его поближе, — ткнув наугад себе за спину и только потом обернувшись, предложил он нетерпеливо, — давай, идём, красота же прям неописуемая! Скорее, а то скоро совсем темно станет, не увидим ничего!

Излишне поспешно подхватив друга под руку, Адонис поспешно развернул его на 180 градусов, увлекая за собой, прочь от неприятных знакомых, но возможность оказаться меж двух огней только добавила нервозности.

Запомните, дети: никогда не оглядывайтесь, пытаясь беспалевно  (во всех смыслах) уйти из опасного места, избежать неприятной ситуации и выйти сухим из воды – как бы крокодилы не обратили на вас, трепетных антилоп, слишком пристального внимания. Сделав несколько шагов в сторону того самого шпиля, которому повезло оказаться в той самой стороне, куда тыкал Эйвери, он решил обернуться и проверить, следуют ли за ними охотники. И встретился взглядом с их главой. Пару секунд они пялились друг на друга. Шестеренки в голове Петру, немного смазанные алкоголем, щелкали достаточно медленно, чтобы вампир давным-давно успел убраться — обратившись ли летучей мышью, воспользовавшись ли левитацией или просто поспешно скрывшись за углом. Всё это были варианты развития событий для вампира, который не боялся показать свою сущность при друге, вампира, необремененного Тайной и необходимостью эту самую Тайну скрывать.

Шестеренки завершили своё неспешное движение, наглым маггловским будильником прозвучали громкие крики и маты на румынском, срывающиеся в такой же громкий и такой же злой топот ног, стремительно приближающихся к ним.

Это… Мммм… Мой очень ревнивый бывший! — выпалил наиболее идиотскую версию происходящего Адонис. — Давай ты аппарируешь отсюда подальше, а я с ним пока тут поболтаю?

+1

4

Даже в скучных по-своему Хельсинках может быть весело. Туомо внимательно смотрел, сведя свои темные брови - ну откуда у него темные брови, если сам он блондин - на переносице. Адонис стал как хамелеон меняться на ровном месте, и плести что-то в сторону. По одному уже поведению Туомо уже понял, что имеет дело с охотниками. Ну зачем в Хельсинках гулять ночью с крестом до пуза и с вязанкой чеснока? Эйвери сразу начал плести про шпиль, что сразу давало оценку внимательности вампира - настолько он расслаблен был, когда в поблизости не было ни одного шпиля. Как раз та категория молодых мужчин, которые будут в голубом глазу уверять, что в писсуаре нет ни одной дырки. Да и ломанный финский, который в какой-то мере умилял даже молодого мужчину (на что тот ответил "очень милый старательный мальчик", потому что правда - so cuuute, когда пытаются в твой родной язык).
Туомо хотел потом перейти в норвежский, но решил не заморачиваться - они в Хельсинках. И пусть тут ломаный финский, зато финский. И Кяхкенен в какой-то мере даже наслаждался его потугами, не комментируя ничего его знание.
Но вопрос охотников на вампиров надо было решать.
Красота неописуемая... нашлась в стороне, где Туомо пошел сразу с Эйвери, понимая, что нервничает вампир адово. Интуиция в критический момент работает сразу, поэтому Кяхкенен уже принял для себя решение. Эйвери удирать никогда не умел толком, и финн с какой-то жалостью быстро отключил свои слуховые аппараты, и воткнул шарики из шерсти глиннокока, чтобы слушать. Сейчас магия точно будет.
Маты.
Крики.
И Туомо чуть не заржал в голос про ревнивого бывшего, и предложение аппарировать.
- Отличная версия, но у меня есть идея получше, - финн присел на корточки, раскрывая рюкзак. Там было заклинание расширения, и он мигом достал посох. И поднял голову:
- Что стоишь? Полезай в рюкзак, - на лице Адониса откровенно читалась ошибка 404. И финн ничего умнее не придумал, чем повернул рюкзак верх ногами, надел на голову Эйвери, и уже запихнул ноги туда. Накинул рюкзак на спину - так проще защитить. А что Адонис сам встанет внутри - не маленький, и уже понятно.
Вот только незадача - рюкзак его остался снаружи. И Туомо хотел было убрать подальше или засунуть. Но вот шаги пьяного быдла оставались рядом и приближались. Маты-перематы. Поэтому решив, что рюкзак не самое важное, Кяхкенен в рукаве спрятал свою волшебную палочку и держался за посох.
Главарь, который явно компенсировал длину кое-чего самым внушительным крестом, проревел, где тут ополоумевший вампир. И Туомо пожал плечами:
- Какой вампир, вы о чем? - он сделал максимально невинно-удивленное выражение лица, - мы не на съемочной площадке сумерок...
Один подошел ближе, дыша перегаром, от чего плеваться хотелось. И финн сохранил невозмутимость, хотя хотелось уничтожить каким-то непростительным.
- Тот. Высокий. Блондин. Который. Был. С. Тобой.
- Вы о чем? Я его не помню, - вылупил глаза финн, подозревая, что Эйвери сейчас в рюкзаке ржет. Или офигевает.
- Понятно, его загипнотизировали, ищем дальше, - один пацан шел дальше, но наткнулся на рюкзак, и сразу развернулся с палочкой в Туомо:
- Эварте статум! - Финн отпрыгнул от заклинания и направил посох и палочку на двух помощников того самого крестатого.
- Тентакула! - и те двое схватились за лица - у них выросли щупальца, делающие невозможным колдовать дальше.
А дальше начался фарс - тот охотник был оказывается вооружен до зубов амулетами, и принялся нападать.
- Протего. Протего. - отгораживался Туомо, и все защищался. Определяя наглость охотника, - протего. Протего. Протего.
Вот только помощники не собирались мириться, и финн уже принял для себя решение. Эти недоделанные тентакли предпринимали что-то, кто-то вытряхнул все содержимое рюкзака Эйвери, и пинком отправил на ближайший столб. И дальше финн пробурчал:
- Неосмотрительно нападать на человека с посохом, - он быстро развернулся, и быстро отбарабанил два заклинания в помощников с щупальцами, целясь в ноги:
- Exosso hostis, - костеразъедающее заклинание, и двое упали. Туомо отвернулся от неестественно выгнутых ног - там костей нет, а остальное на месте. Дальше эти двое не представляют угрозы. Да, темная магия. Да, эффективно. Но придется потом делать ноги как можно быстрее. Тем более, он защищался, и защищал вампира от нелегальной деятельности охотников. Тентакти начали кричать, и главаря ввело в смятение.
- Vilassio, - наложил темномагическое заклинание правды, Кяхкенен подошел поближе и отмахнувшись и защитившись от парочки атакующих, неожиданно наложил удушающее заклинание "Axelitus". По нему что-то попало, финн чувствовал, что по щеке идет кровь, но быстро остановится.
Парень упал на колени и стал стремительно синеть. Финн шел медленно вперед, мрачно смотря. Сюрреалистичная картина - темная куртка, громкий стук тяжелых ботинок, и палочка с посохом.
- Ответишь на вопросы, если я задам? - синеющий мужчина кивнул головой, и Туомо невербально снял заклинание с помощью Aerexta.
- Почему преследуешь этого вампира? - выслушав краткую историю, Туомо отрезал:
- Если узнаю, что вы рядом терлись. Если выживете, - предупредил скорее для острастки, чем для дела финн, - будет хуже. Чем сейчас, - он невербально на эту тройку наложил заклинание "Формидо", вызывающее сильный страх.
- Эй, дружков прихвати, - паникующий охотник с друзьями аппарировал куда-то подальше, и финн открыл рюкзак, поставив на землю.
- Вылезай, - он сам не планировал объяснять, куда и как вылезать. Все заклинания, которые он говорил, относились к темной магии, и он думал, что будет пояснять Эйвери - практически это был первый случай, когда на глазах кого-то из группы использовал заклинания из арсенала темной магии. Да и в принципе понятно, что финн в курсе, что Адонис не человек.
- Рюкзак сам достанешь, если что, - он бегло посмотрел наверх. Тоскливо висевший рюкзак на столбе служило напоминанием недавнего побоища кроме следов крови на дороге.

Отредактировано Tuomo Kähkönen (2017-07-18 04:41:17)

+2

5

В присутствии музыкантов из группы слишком уж часто Адонис чувствовал себя попеременно либо лохом-неудачником – он не мог использовать даже скудные вампирские способности, вынужденный притворяться сквибом-неумехой в компании, состоящей из одних волшебников. Либо бесполезным балластом, каким-то жалким чуть ли не ребенком, неспособным за себя постоять – как, например, сейчас. Если бы не необходимость скрываться… На самом деле, казалось, что жизнь в обществе не добравшихся даже до четверти века молодых и сумасбродных музыкантов делала и самого Эйвери таким же – молодым, неосторожным, не думающим (почти) о последствиях. Хотя кто-то из группы определенно что-то знал, но и до сих пор Адонис не смог понять, кто конкретно – применять гипноз он опасался, а шпионить – пожалуй, ленился. Вот и доленился.

Предложение лезть в рюкзак было встречено полным ступором и немым вопросом, который ещё чуть-чуть, и появился бы на лбу у Эйвери, подобно шраму знаменитого Мальчика-Который-Выжил. Ещё миг – и голову накрывает непроницаемой чернотой ткани, мир, а вместе с ним и вампир-недачник, летит с ног на голову. Внутри оказывается абсолютно темно и на удивление тесно, мозг отказывается воспринимать действительность адекватно, всё, что приходит в голову: "Я был уверен, что на рюкзак наложены чары бездонности, а тут всего лишь повышенная вместительность…" Закончив неуклюже барахтаться в полной темноте, ему, наконец, удается встать на ноги, морщась и пытаясь обрести хоть какую-то устойчивость в довольно тесном пространстве. Проковыривать дырочку для наблюдения было чревато, высовываться из рюкзака – идея так себе, ибо внезапно переменившийся центр тяжести мог сбить Туомо с мысли и с палочки, давая противникам преимущество. Зато слышимость была отличной. Как оказалось в итоге, финна спас тот факт, что бывалые авроры были в стельку пьяны, чего Адонис не ожидал от Петру Басараба, чем-то смахивающего на Аластора Грюма с его "Постоянная бдительность!".

Несмотря на общий флёр форменного распиздяйства, Адонис всё ещё являлся действующим главой рода Эйвери, одного из старинных тёмных семейств Великобритании. Интересно было бы посмотреть на гобелен, спрятанный в одной из потайных комнат Раф-Поинта – признавала ли так называемая родовая магия, в которую верили многие из псевдо-аристократов магического мира, главенство семьи за мёртвым по сути своей вампиром. Но доступа в фамильное поместье не было уже давно. Будь у Адониса желание вернуться в родные стены и попробовать отстоять на судах то, что так глупо было утрачено из-за убеждений отца – он бы, возможно, стал ярым представителем Общества недовольных волшебников, тряс бы плакатами на пикетах и доставал многоуважаемую Госпожу Министра (кто бы его к ней пропустил, ну да ладно…), но желания было – с доксин хрен, то есть, не было совсем. Ни у него, ни у Авроры, вполне довольной нынешней жизнью и безмерно благодарной матери и тёте Клио за жизнь вне Лютного – многим ведь повезло гораздо меньше.

Но всё это лирика, важным фактом "благородного" происхождения Адониса были связанные с ним знания – не раз и не два маленький Адонис находил в кабинете отца и в семейной библиотеке запрещенные книги со страшными картинками, которые норовили то ли откусить палец, то ли высосать душу. Некоторые, добившись своего и получив пару капель крови, милостиво открывались, давая любопытному юному волшебнику почитать о темномагических заклинаниях, бывших в арсенале его отца. Потом книги конфисковали вместе с остальным имуществом, но память у Эйвери была хорошей, а школьная "популярность" у обидчиков иногда вызывала желание не сбежать, а подтвердить славу сына Пожирателя. Axelitus так вообще было одним из тех заклинаний, что склонный отвечать обидчикам гадостью на гадость слизеринец Адонис выучил одним из первых, и оно по праву заняло нишу "самые любимые и чаще всего используемые чары". А лет в восемнадцать у Эйвери проснулось желание экспериментировать, а асфиксия оказалась отличной забавой…

И теперь ему было очень интересно послушать, что поведает Туомо о своих внезапно раскрывшихся познаниях. Рассказ о своих приключениях от своего давнего врага вампир воспринял с долей неловкости – всё ещё свежи были воспоминания почти десятилетней давности о том, как он скрывался по закоулкам, голодал и пытался оправиться от открывшейся на него охоты. Хлопки аппарации набатом прогремели в ушах, нагнетая необходимость вылазить из рюкзака, что-то объяснять, оправдываться, признаваться в том, что водил за нос всю группу уже… Сколько? Слишком долго, чтобы это можно было сгладить банальным "простите, был неправ". Хотелось обратиться в летучую мышь, вцепиться коготками в подкладку рюкзака и ультразвуком пищать что-то вроде "невиноватаяяонисамипришли", что, по сути, являлось чистейшей правдой. Но за свои решения нужно отвечать, поэтому, снова чуть не сделав кувырок в снимаемом с плеч басиста рюкзаке, невежливым пинком поборов возникающие в голове светлые суицидальные мысли, Адонис вышел из рюкзака, словно Афродита из пены морской.

На брусчатке сиротливо лежал пакет с кровью из маггловской больницы, пустой, как надежды Адониса на сохранение инкогнито, содержимое было живописно разбрызгано по камням, придавая сцене гротеска трагикомедии. Не хватало только развести руками, выдав очередную глупость, которая непременно вызовет у Кяхкёнена фейспалмус максима, но вышло только что-то вроде:
Ну, как-то так… – не притворяясь уже, Эйвери воспользовался левитацией, дабы снять с фонарного столба (потрясающая меткость!) свой рюкзак, после чего грациозно приземлился и тут же испортил впечатление, поскользнувшись на луже крови. – Как можно так небрежно относиться к еде! – нести чушь было любимым занятием Адониса в неожиданной ситуации. Подобрав и отряхнув ещё один пакет с кровью, ласково завернутый в шарф и поэтому не пострадавший, он сунул его в рюкзак, набрасывая его на плечо и оглянулся на Туомо, который как раз закончил упаковывать посох. – Они скоро вернутся. Предположительно, на рассвете – примерно столько времени займет у Петру срочный вызов его аврорской команды. Запрашивать разрешение у местных органов власти они не станут, явятся инкогнито и попытаются нас выследить, так что лучше поскорее возвращаться в Англию. Хотя… Думаю, время у нас ещё есть. Прогуляемся?

Запаковываться в пять слоёв одежды уже смысла не было, так что он снял тёплую, но неудобную куртку-пуховик, запихав её не очень-то осторожно в рюкзак, оставшись в тонком пиджаке. Жаль, что Финский залив уже начал подмерзать – любимым развлечением Адониса для тех, кто знал, что он вампир, было изображать из себя Иисусика и левитировать в сантиметре от воды, изображая лунную походку. Но это не мешало им прогуляться в сторону порта.

Это было в две тысячи семнадцатом, – первым подал голос Эйвери. – Я решил познакомиться с так называемым Графом Дракулой, поэтому отправился в Румынию. Следовало догадаться, что его там уже давным-давно и след простыл, а турфирмы выдают замок Бран за его любимое логово… Глупость какая, – он говорил негромко, так как знал, что Туомо прекрасно его слышит сейчас. – Закон, запрещающий вампирам пить человеческую кровь, существует уже давно, но ты и сам понимаешь – там другие правила. А уж впечатлительным туристам, если вдруг на них не подействует гипноз, никто не поверит, начни они кричать о нападении вампира. Если вкратце – я принял за туристку племянницу главы румынского аврората – кстати, дальнего родственника Дракулы, – с чьим зятем ты сегодня имел счастье познакомиться. Тогда я чуть не умер во второй раз, – хмыкнув, он обернулся и впервые за последние полчаса прямо глянул в глаза Туомо. – Это ведь был ты? Ты прикрывал меня всё это время? Ну, по крайней мере, у нас обоих есть свои секреты.

Отредактировано Adonis Avery (2017-09-12 16:41:45)

+2

6

Эйвери пробормотал с как-то так и стал собирать свои пожитки, демонстрируя грациозность бегемота, страдающего крайней степенью ожирения, на коньках, подскользнувшись на элементарном. Он минимум старше на десять лет остальных участников группы, и так на простом ошибается. Споткнуться на крови! Финн присел на корточки и медленно уложил посох в рюкзак, и спрятал палку в голенище сапога, вернее, армейского ботинка с высокой подошвой, которые делали и так не низкорослого финна еще выше.
- Расслабься, про медлительность финнов только шутки шутят, если смотришь хоккей, то согласишься, что не тормозят. Ты со мной, у нас есть местный аналог 911, что срочно призывает местную волшебную полицию, разрешение им никто не даст, - финн поднялся, машинально протер колено, о что опирался о дорогу, и закинул свой рюкзак на спину, - на крайняк я сам что-то могу с ними сделать.
Туомо внимательно смотрел на Эйвери, чтобы не упустить того, что скажет, и чуть не сплюнул. Он не использует магию, значит что? Правильно, аппараты, и он достал слуховые аппараты, расправил трубочки и вкладыши, и вставил в уши, предварительно выковыряв шарики глинококка, раздражающего магического аналога слышать, но что делать, если нужно слышать?
- У нас времени достаточно, зачем нам бежать в Англию, лучше пойдем на хату к отцу, нас там точно никто не тронет, - Кяхкенен общался, дружил с отцом, и батенька часто позволял Туомо останавливаться у него дома. С вопросом ночлега в родной Финляндии Туомо никогда не имел проблем, да и Урхо Кяхкенен не возражал, если к нему заявиться с друзьями, и шутил, что если приведешь девушку, то повесь красные трусы на люстру, сигнализируя, что в закрытые двери лучше не стучаться. Вот такие были милые традиции у отца и сына Кяхкененов, да и посохи ставились в специальные подставки. Эйвери тем временем разделся, и финн коротко хохотнул:
- Морж недоделанный, - двое шли в сторону порта. Тишина. По закону жанра требовалось закурить, но финн молчал, вдыхая свежий воздух со стороны Балтийского моря. Сырой, пронизывающий, приятного мало, но в то же время настолько родной, что чувствуешь себя в каком-то роде живым. Здания, вывески, родной язык. Финн искренне кайфовал от того, что читает родной язык, и думает. Находится в Хельсинках. Дышит родным воздухом. Все же для каждого человека родина многое значит. И услышав слова Эйвери, Туомо привычно обернулся, и снова повернул голову в исходное положеие. Он в мире магглов, он все слышит.
- Будем честны, - на этом месте финн чуть не сплюнул, но он говорил, думая несколько о своем, - законы хоть и есть, магическое правосудие ловит почти всегда. Но ключевое слово - почти, - финн передернул плечами. Дурмстранг, страшные истории, темная магия. Говорят, что все хорошо, все чин чином, но на самом деле... Даже запретный лес у Хогвартса является райским садом. И Туомо посмотрел на вампира, перехватив его внимательный взгляд голубых глаз. Он не мигнул своими слегка раскосыми саамскими глазами, для несведущего роднящего его с азиатами. И хмыкнул:
- Иногда для меня целый квест: уследи за вами и прикинься шлангом, - на этом месте Туомо расхохотался в голос:
- Я никогда не забуду, как ты пил кровь, а потом королевишна орет про винишко. А потом ты удрал, - отсмеявшись, финн подошел к пристани, и выбрав место, наколдовал согревающее заклинание мгновенно вытащенной палочкой из голенища ботинка, и чуть не спрятал обратно, подумав об одном моменте. Сев на это место, предложил сесть рядом вампиру, заинтересованно взглянул:
- Тебе подогреть тоже место? - Туомо хоть и старался учиться хорошо, но он никогда не был специалистом по изучению вампиров, и сейчас искренне тупил, как обращаться с Эйвери, пока они вдвоем. Отмахнувшись от спонтанной мысли, финн кивнул:
- Ну да. Не самый лучший выбор заклинаний был, - юноша почесал затылок, смотря на водную гладь, - я даже не знаю, кем я хочу быть, может и в музыке застряну. Я первое время удивлялся, что ребята тормозят, я как-то мало того с Дурмстранга, который сам по себе прославился темными искусствами, так я окончил Стор - факультет, который профилируется на темных искусствах, - финн скучал немного по дурмстрангским будням, он буквально весной-летом этого года сдал все выпускные экзамены, особенно преуспев в темных искусствах, - я, конечно, не афиширую, у моей школы не самая лучшая репутация. Немного скучаю по квиддичу, я там загонщиком был, - юноша просто говорил, улыбался и вспоминал, словно делился своими ощущениями, и в какой-то момент ребенком был. Но вспомнив, что к чему, словно скинул с себя дрему и легкую задумчивость.
- Я не уверен, что они нормально отнесутся к тому, что ты не сквиб, а что-то другое, не уверен, что взрослое решение прятаться, но лучшего варианта я не вижу. На крайний случай при группе буду говорить на родном, раз ты понимаешь, и ты можешь ответить. Наверное, - финн смотрел на Адониса, ровно и спокойно улыбаясь, - а учитывая некоторые заморочки королевишны и его сестры, мне лучше делать вид, что я читаю маггловские словари, чем какие-то книги по темной магии.
Минутная пауза, и финн спросил скорее неожиданно для себя, словно приглашая рассказывать длинные офигительные истории о прошлом и на-на-самом-деле интересах:
- А сколько тебе лет? И кем ты был до обращения?

Отредактировано Tuomo Kähkönen (2017-12-09 05:01:41)

+2

7

Подогрей, мой герой, — мягко подтрунивал над Туомо Адонис, через мгновение после второго заклинания садясь рядом с ним на каменный парапет. — Я бы скорее предпочел учиться в Дурмштранге, чем в Хогвартсе, мать вообще хотела отправить меня в Шармбатон, но выбор мне предоставлен не был, так что случилось всё так, как случилось. А ребята… Знаешь, мне кажется, кто-то из них тоже догадывается, но предпочитает обманываться, чем верить в то, что в одном с ними доме живет темная тварь, — пожав плечами, Эйвери хмыкнул, — что, думаешь, уже пора бы сделать каминг-аут?

Решив, что если Туомо не раскрыл правду о нём всей группе раньше, то не станет и сейчас, Адонис протянул ему руку:

Привет, меня зовут Адонис Эйвери, я сын Адрастоса Эйвери, Пожирателя Смерти, — с губ легко слетело и призвание отца, и его имя, ненависть к которому горела в Адонисе годами, со временем угасла, — и Юноны Селвин. Я родился двадцать шестого марта тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, умер — двадцать седьмого марта две тысячи восьмого в двадцать два года, — начал Адонис неспешно, принимая уверенное рукопожатие теплой ладони басиста, как обещание, — я вполне мог бы быть тебе отцом, мне ведь даже нет сорока, совсем ещё ребенок по вампирским меркам. Я встречал в своих путешествиях тех, кто живет, — странное слово для описания вампиров, — веками, успешно скрываясь среди магглов. Таким меня сделала одна из обращенных дочерей Эржбетты Батори — уверен, в Дурмштранге вам про неё рассказывали, легендарная была ведьма… — он мечтательно улыбнулся, вспоминая мрачный особняк недалеко от Будапешта, ставший ему домом на несколько удивительных лет, клан, который постоянно страдал от его выходок, и, конечно, красоту главы клана, — Йоланда Батори спасла мне жизнь, если можно так сказать про обращение в вампира: на выходе из маггловского бара в Будапеште меня сбила машина, водитель скрылся, бросив меня умирать. Да уж, примерно в твоем возрасте я был редкой занозой в заднице у всей Европы, и магической, и маггловской.

Вспоминать прошлое было… Не больно. Уже давно не больно, будто бы за годы весь негатив ушел, спрятался где-то в глубине памяти, не тревожимый душевными метаниями и попытками ворошить воспоминания, ностальгируя о былых днях — Адонис предпочитал быть легкомысленным мальчиком, законсервировав себя в красивом числе двадцать два. У него не было ни кризиса среднего возраста, ни мыслей о будущем, ни особых планов и перспектив, над ним не довлела необходимость обзавестись женой, приличной работой, толпой наследников и ещё о чем там мечтают средненькие маги в Британии? Забавным было то, что он решился рассказать о себе человеку, которого знает буквально несколько месяцев, но уже за этот короткий срок успел понять, что Туомо можно доверять. А ещё финн как-то располагал к откровениям, может, темномагическое заклинание рикошетом зацепило и самого Эйвери?

Ты ведь читал о войне в Магической Британии? Расскажу тебе немного об этой истории с другой стороны. Мой отец был активным участником Второй Магической и сражался, увы, не на стороне победителей, что повлияло на меня, мать и сестру не лучшим образом. Но и, конечно, не так сильно ударило, как по многим другим чистокровным, особенно тем, кто мнил себя выше всех остальных только благодаря упоминанию рода в паршивой брошюрке, что стала настольной книгой всех британских снобов, объединив их в Священную двадцати восьмерку, — он презрительно скривился, показывая этим своё нынешнее отношение к горстке волшебников, возомнивших себя чуть ли не королевским семейством. — Род Эйвери, как ты уже понял, был первым в списке после Эбботов, которых впоследствии исключили за брак одной из дочерей с, кажется, магглом. С детства я жил в роскошном поместье с кучей эльфов, готовых подтереть нос по первому же приказу, меня обучали куче ненужной, но, по мнению отца, престижной дряни вроде фехтования или верховой езды. Ни в чем не нуждался, кроме внимания и любви со стороны родителей, но всё, что получал — дорогие подарки или новую метлу.

На мгновение замолчав, вызывая перед глазами улыбчивое красивое лицо отца — такого, каким тот был до начала всей этой канители с возвращением Волдеморта, — Адонис понял, что простить он его не сможет никогда, но отпустил злость и обиду уже давно. Как оказалось, чтобы разобраться в себе, нужно было всего лишь облечь воспоминания в слова, рассказать о далеком прошлом благодарному слушателю.

Я заканчивал первый курс Слизерина, когда война кончилась. И после этого начался настоящий ад. Когда отцы семейств попали под суд и были поголовно засажены в Азкабан, их родных выселили в Лютный переулок, оставив на счету в Гринготтсе только прожиточный минимум. Ты даже не представляешь себе, сколько семейных ценностей было пущено с молотка, в скольких родовых поместьях сейчас живут разжиревшие министерские свиньи, — да, Эйвери всё ещё не помнил солнечные лучи в широких коридорах Раф Поинта, помнил портреты предков, обожавших светловолосого очаровательного мальчугана, помнил любимые розы бабушки, уж точно завядшие без должного ухода. И воды Ла-Манша, то покрытые барашками, то беспечно-спокойные, то тёмные и буйные в шторм. — Мне повезло, сестра моей матери вышла замуж за магглорожденного волшебника, за что чистоплюи Селвины выжгли её с семейного древа. Слышал про Орсино Трастона? Да-да, того самого, что улыбается с карточек шоколадных лягушек, барабанщика Диких сестричек. Он принял меня, Аврору и мою мать в своей дом в Сохо, одном из лучших районов Лондона, когда-нибудь я покажу тебе места, где жил, если захочешь. Именно дядя Орсино научил меня играть на барабанах, а его младшая сестра познакомила с маггловской компанией панков, которые научили меня драться, разбираться в хорошей музыке и наслаждаться жизнью даже без магии. Если бы не они, мне бы туго пришлось после обращения, ведь я с детства привык даже шнурки магией завязывать, — послав мысленно привет Джульетте, Адонис решил, что после возвращения из Хельсинки он непременно зайдет навестить Трастонов.

Кстати, а как ты дошел от увлечения квиддичем и тёмной магией до бас-гитары?

0

8

Туомо смеялся, когда Адонис соизволил разрешить подогреть ему место, и привычно, скорее даже машинально, включил обогрев седалищ, чтобы не отморозить. Когда ты учишься в Дурмстранге, то и не те заклинания для быта узнаешь, поэтому Туомо привык пользоваться примочками, чтобы не замерзнуть, и то постольку-поскольку. Иногда самое наслаждение в том, чтобы померзнуть, потом в теплом помещении отпивать из чашки чай, и согреваться. Жить на контрастах, наслаждаться свободой и простой жизнью не-волшебника. Когда ты не-волшебник, то мир одновременно и сложнее, и в то же время играет яркими красками, на что избалованные магией волшебники уже не обращают внимания. И выслушав про Дурмстранг, Кяхкенен почесал пальцем затылок, и медленно повел плечами.
- Очень часто желают учиться в Дурмстранге, - финн посерьезнел на некоторое мгновение, - но не знают, что это такое. Если бы я оказался там впервые сейчас, я бы не пустил моих детей учиться туда, если бы они были у меня.
Финн внимательно смотрел на залив, медленно вдыхая город белой столицы Севера, как иногда поэтично называют Хельсинки. Он сейчас находился с Адонисем в самом Хельсинки, хотя выделяют еще Большой Хельсинки, который по факту состоит из трех городов - Вантаа, Эспоо и Хельсинки. И хотелось отправиться погулять по родному Вантаа, да и у отца там была квартирка небольшая, куда он может завалиться.
- Хогвартс милое место, и гораздо безопаснее по сравнению с Дурмстрангом. Помнишь лестницы, которые своенравны и ведут, куда хотят? У нас такие коридоры, и можно блудить годами. Впрочем, потом расскажу про мою альма-матер, - финн выставил руки назад, и оперся на них, смотря на небо.
- Я не уверен, но я приму твое решение любое, и дальше прикрою тебя, если нужно, - для него уже стало какой-то привычкой, и Кяхкенен с этим наблюдением за статутом секретности вампира многое узнавал об одногруппниках за короткий срок, также всегда оставался начеку и поддерживал себя в тонусе многочисленными заклинаниями. Самое то для волшебника, которому опасно не действовать, и ничего не делать, и бездействием рискует потерять большую часть своего скилла.
История вампира завораживает как настоящая сказка. И финн даже почти не дышал, впитывая всю историю того, кого другие так и считают ни на что не способным сквибом-веганом. Батори, яркая дамочка, пожиратели смерти, Великие 28. Слушал-слушал, а перед глазами пролетали картины, которые были запечатлены колдографом, и многие вещи можно было увидеть в зацикленном виде, и представлять, что там было. Как выглядели люди, как улыбались, сражались, жили, погибали и любили. Богатые дома, множество эльфов, которых Туомо видел только по фотографиям - в Дурмстранге не было никакого труда усилиями домовых, все только своими руками - и за готовку отвечали девушки с факультета Бьюкмол под чутким руководством наставниц, парни же убирали все, и делали ремонт, и не дай бог будешь наказан - отберут палочку и заставят все делать своими руками. Не то что пугало самого Туомо, но многим это было страшным наказанием. И финн слушал, а его глаза горели как у котика, потому что все было достаточно захватывающим, и энергично закивал, что хотел бы увидеть те самые места, тем более, они тут и так гуляют по Хельсинки - по родине Туомо. И услышав вопрос, финн сел поудобнее, скрестив ноги по-турецки и развернулся лицом к Эйвери - до этого он сидел бочком, и слушал. А сейчас просто хотелось рассказывать. Тем более - он искренне не афишировал свои знания темной магии, а тут пришлось спалиться - что поделать, если темная магия крайне эффективный инструмент решения проблем?
- Я родился недалеко тут - отсюда на метле минут десять до моего отчего дома - в городе Вантаа, который входит в Большой Хельсинки. Мать у меня маггл, отец - волшебник, который не афишировался - статут о секретности. Маме надоело, что папа скрытный. Мама блондинка с большими глазами, финка и на какую-то часть шведка, отец же наполовину финн и саам, тоже блондин с узкими глазами. Саамы же народность в Лапландии, узкоглазые и темноволосые, но это все детали. Почему-то меня все считают азиатом, - Туомо еле слышно засмеялся. Какое-то время раздражался, а сейчас посмеивался на это. Ну и что, что считают за азиата, какая всем разница. Да и рост у него очень не азиатский. Он не очень понимал, почему принимают за азиата - он видел, что не похож на этих людей, и интересно было послушать взгляд со стороны.
И переведя дыхание, продолжил свое повествование:
- Так вот, мама и папа развелись, что не общались толком, и я отправился в хоккей, а также в музыку - как любят детей в кружки. Там случилась травма, и я потерял слух, но маменька не растерялась и стала тянуть меня, чтобы я смог жить дальше. О хоккее пришлось забыть, а чтобы не травмировать меня, решили не прекращать занятия музыкой - и я, пребывавший в шоке, стал чувствовать звуки руками, да и Бетховена вспомни. Подобрали потом слуховые аппараты, и продолжили жить дальше, пока не прилетела сова. Маме пришлось срочно звонить отцу, подозревая, что уши растут оттуда, и папенька возился со мной, поясняя, что к чему. И так я попал в Дурмстранг, причем забавно, что я попал на Стор, а папа с Гаммеля - эти факультеты сильно враждуют.
Кяхкенен припоминал свои будни в Дурмстранге, и несмотря на некоторую суровость, он наслаждался тем, что учился там. Как он изыскивал все.
- Поскольку я не слышу, я привык доставать информацию всякими методами. Ну как не слышу - не все доступно моему слуху, и я привык глазами искать все, - юноша пожал плечами, - а поскольку специализация моего факультета - сама темная магия, вот и втянулся. Читая и узнавая больше, изучая разные заклинания. И стал одним из лучших студентов, попутно разгоняя кровь по конечностям на метле. У меня напарник хороший был, и мы с ним загонщиками были в тандеме - он направлял, и мы жестами порой объяснялись, сработались отлично. Даже на товарищеском матче с Махоутокоро не опозорились, - финну это было приятно вспоминать. Эти японцы отлично летят, и не опозориться уже много значит. Они тренируются в море в бурю, когда с соседнего острова взлетают маггловские самолеты. Так что их надо было умудриться сшибить, но и дурмстрангцы не лыком шиты, выросшие в мире более суровых игрушек.
- В один год за успехи в учебе меня отправили в Хогвартс, и я там по принципу свободное место попал в Гриффиндор. Где познакомился с королевишной нашим. Я учился, я занимался своим делом, и адаптировался, а он взял и вручил гитару. Так и втянулся в коллектив, что договорился вернуться, как закончу свой Дурмстранг. И так я тут.
После этой истории Туомо внимательно смотрел на огоньки в порту. И улыбался. Несмотря на то, что у него со слухом все плохо, он считал, что у него жизнь яркая и интересная.
- Что дальше? Еще погуляем, на хату к отцу - там его скорее всего и не будет, или если погуляем - могу показать места, где я вырос, - спонтанно отчасти, скорее потому что было предложение показать все со своей стороны от Адониса, откуда он. И Кяхкенену тоже хотелось поделиться своим прошлым с вампиром, с которым он нашел общий язык.

+1

9

Разве в Финляндии настолько жестко соблюдается статут? Мне казалось, что волшебники, женившиеся на магглах, имеют право посвятить их в тайну, нет? — удивился Адонис, но подумал, что дело было, скорее всего, не в статуте: как говорится, было бы желание.

Услышав про Лапландию, он чуть было не ляпнул про Йоулупукки, рождественских эльфов и выдуманную страну, потом представил Туомо с эльфийскими ушками и в полосатом колпачке и решил отложить шутку до первого совместного Рождества. Вручить Туомо костюм и заставить в нём выступать — идеальное преступление, фанатки будут пищать и умиляться. А Квин будет непременно оленем. Кем же ещё?

Да уж, я и сам не понял сходу, как меня занесло в азиатский бойз-бенд, — хмыкнул Адонис, вспоминая, как пришел на пробы в группу и узнал, что четверо из пятерых участников выходцы из Китая и Кореи. Британия – большая страна, но такие совпадения… Видимо, они изначально собрались по национальному признаку — Эйвери никогда не уточнял, боясь показаться расистом, но всегда посмеивался над этим, впрочем, ему же лучше: зная способность европейцев различать азиатов, которые, кроме Ната, были все как на подбор светловолосые…

Только потом уже разобрался, что ты не из какого-нибудь Китая. А сначала испугался, что вы на меня всем скопом наброситесь и заставите играть какой-нибудь кей-поп и танцевать его же, — с ютубом Адонис был знаком, конечно, и любил порой провести вечер за просмотром видео всевозможных блоггеров и знакомством с новыми направлениями в музыке. — Я же больше по классике, что в музыке, что в танцах. Хотя двигать попой умею, ага.

Эйвери уже не раз наблюдал ритуал смены магических слуховых аппаратов на маггловские и наоборот, он уже настолько привык к тому, что басист как-то умудряется слышать все, что говорят даже за его спиной, что даже забывал иногда об этой его особенности. Представив, как попервой одноклассники пытались гнобить мальчика с необычной для Дурмштранга внешностью и этой особенностью, он даже поежился, мгновенно почувствовав с Туомо какое-то душевное родство. Если для Адониса школьные годы были сложными, в старом добром Хогвартсе со строгим директором, не дающим спуска хулиганам, то каково было в стылом Дурме, где вместо поддержки рискуешь напороться на темномагическое заклинание или? Хотя, возможно, он преувеличивал масштабы трагедии в своей голове.

В любом случае, Кяхкёнен был сильной личностью, тем, к кому люди тянутся, обращаются за советом или помощью, он производил впечатление человека, готового решить все твои проблемы и, главное, способного на это. Теперь-то Адонис знал, как он этого добился, каким трудом и усердием. Это определенно внушало уважение.

Тем временем даже редкие прохожие попрятались по домам, лишь они двое морозили задницы на улице. Почему бы не продолжить прогулку? Оставалось лишь надеяться, что наивные местные гопники не попросят закурить в темной подворотне — это может стать их последжним необдуманным решением...

Знаешь, милый, я пока не готов к знакомству с родителями, — манерно покачал он пальцем, — наши отношения ещё не настолько близки! — фыркнув, он вышел из амплуа манерной кисы и взъерошил волосы, потягиваясь и поднимаясь на ноги. — Давай начнем с прогулки, покажешь мне улочки и дворы, где юный Туомо набивал первые синяки, бегая в очаровательных шортиках и галстуке-бабочке, — он легко пихнул ржущего и начавшего было отнекиваться финна в бок, — только не говори мне, что у тебя не было шортиков и бабочки, просто обязаны были быть! Идем, уже и так поздно, а у нас, чувствую, большие планы. Я бы, кстати, в конце вечера с удовольствием заглянул в какой-нибудь рок-паб, кто-то рассказывал мне, что здесь можно встретить местных рок-звезд. Маггловских, конечно, но я бы с удовольствием посмотрел на какого-нибудь Вилле Вало вживую.

Вечер обещал быть интересным, полным новых впечатлений — да что обещал, уже был таковым. В кои-то веки говорить правду было странно, но полезно: между ним с Туомо сегодня определенно начала зарождаться крепкая дружба.

Отредактировано Adonis Avery (2018-03-02 00:04:44)

+1


Вы здесь » Harry Potter: Utopia » ЗАВЕРШЕННЫЕ ЭПИЗОДЫ » В(ы)пусти меня


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC